— Да без проблем, — рискнул человек, которому осталось жить пару дней, а потому и рисковать ему было нечем. — Хочу умереть в тепле, но тепло чтоб не от пара, а ещё чтобы на моё лицо падали капли дождя. Надеюсь, судьба прислушается к моим желаниям, пусть хотя бы попробует их не исполнить.

Эмиль улыбнулся.

Город

Температура -20° по Цельсию

Ночь окутала Город: рабочие ютятся в своих бараках, инженеры пропускают по последней чашечке, готовясь ко сну в своих мастерских.

Луна лимонной долькой вонзается в ледяной хребет ближайшей к Городу горы, голубоватыми бликами отхаркиваясь на здания. Одно из них, чуть покосившееся, как и все здания в Муравейнике, не спит. А точнее, не спят двое неугомонных душ, лишь недавно нашедших друг друга, а потому не в силах насытиться чужими телами. И суетливо дрожащий язычок пламени, что вырывается из подсвечника у окна, заставляет это взаимное слияние тел, кровати и тоненького одеяла отбрасывать невообразимо пошлые и по настоящему романтичные силуэты.

Не спят отнюдь не только эти двое птенцов, укрывающих друг друга под своим ветхим крылом, лилия и роза, но ещё и четверо дружинников, отряд патрульных, резво врывающийся в двери Борделя.

Днём опустевший, а ночью переполненный, точно живот пьяницы, обитель любви, заботы и ласки впускает новых гостей.

Четверо парней-мужиков, разодетых в чёрное, с чёрными дубинками, бегут на второй этаж, а в их главе бежит быстрее всех Борис, глава революции.

Стражники достигают второго этажа, топот их тяжеленных чёрных кожаных сапожищ доносится до дверей всех комнат.

Мария и Павел не успевают даже ослабить объятия, в которые они заключили друг друга, дверь выносится со второго удара сапога. В комнату врывается группа вооружённых людей, они хватают музыканта, стаскивают его на пол, даже не давая возможности одеться. Вслед за ним с кровати стаскивают Марию, удобно намотав её волосы на сразу несколько кулаков.

Их распят на полу, как самых злобных людей, как самых чёрных предателей родины.

— Боря! — Пронзительно кричит девушка. — За что?!

— Я тебе что сказал делать? — Носок его ботинка впивается ей в ребро, женщина стонет, давясь собственным криком. — Я тебе сказал задержать его тут, а не трахаться с ним, ну ты у меня получишь ещё, — он берёт её за волосы, отталкивая от неё всех охранников, и с силой бьёт лицом об пол сначала один раз, а затем второй.

— Не трогай её! — Кричит Павел.

Борис срывается с Марии, бежит к нему, словно голодный бешеный пёс, настегает его скрюченное в неестественной позе тело, с размаху бьёт его в пах. Павел голый, беспомощно придавленный к полу патрульными, чувствует как что-то хрупкое, одно из двух, ломается у него в области между ног. Он рычит от боли, из его рта течёт пена, точно из пасти обезумевшего зверя, он плачет и не знает от чего, то ли от боли, то ли от обиды за такой подлый удар. Изо рта Марии течёт кровь и пара верхних зубов у неё как-то сильно шатаются. Достаточно задеть их кончиком языка и они свалятся с дёсен, точно деревья, плохо зацепившиеся за землю корнями, и улетающие в небо.

Борис размахивается ногой для нового удара, как за мгновение до него его останавливает чёткий взмах руки. Руки человека, который стоит на пороге комнаты.

Это Капитан. Он даёт рукой команду остановиться. За ним стоят ещё двое.

Борис опускает ногу в неловком замахе, отдаёт ему честь:

— Всё сделано как вы сказали, Кэп. По высшему разряду. Ублюдка и его шлюху задержали. Вот они.

Капитан молчит, скупо кивает и делает другой взмах рукой, обозначающий команду «Обыщите». Личная охрана позади него срывается с места и начинает шнырять по комнате, принюхиваясь к каждой щели и скважине, точно охотничьи псы. Павла и Марию голых садят на колени рядом друг с другом у кровати, их обоих держит по два человека, ещё двое устраивают в комнате тотальную разруху, переворачивая все вещи девушки вверх дном. Они проломили тумбочку, перевернули кровать, в некоторых местах проломили даже стены. Они рвут попавшуюся им одежду на лоскутки в поисках чего-либо ценного: талонов или драгоценностей.

Люди с дубинками заканчивают обыск, но Борис, на манер Капитана, сухо указывает им направление, точно за тумбочкой.

Один из мужиков лезет туда точно по команде и находит там заначку: горсть публичных талонов, которые можно обменять на еду, а также брошь с изумрудом.

— Не трожь! — Срывается на крик девушка и выплёвывает зуб, отчего её голос вдруг становится резко шепелявым и ужасно некрасивым. — Это мамина, не тхош!

Мужчина достаёт дубинку, но Борис останавливает его, он подходит к Марии и с силой бьёт ей между рёбер в солнечное сплетение, отчего та начинает корчиться и задыхаться в болезненном спазме.

— Умояю, — шепчет она. — Не тхохгайте.

Он бьёт её один раз ладонью по уху и один раз кулаком по щеке. Она взвизгивает от боли и замолкает.

Человек в чёрном прячет найденную им брошь в карман, а талоны он делит с другими обладателями дубинок. Правда, Павел замечает, что один из них ничего из награбленного не берёт, он пытается вглядеться в его лицо, чтобы попытаться запомнить, но вдруг прямо перед ним садится на стул Капитан, гордо и победоносно возвышающийся над ним, точно ястреб на червяком. Музыкант чувствует, как от его повреждённого паха к его коленям стекают тоненькие струйки крови.