– Ах, это. Ну, видел мельком, со спины. А что?

«Я могу ошибаться, – напомнил себе Колесников. – Доказательств у меня ни единого, только подозрения. Выводы… Нити… Все они тянутся к одному человеку».

Двое дюжих санитаров уложили тело Гранина на носилки. Сергей Павлович Туровский посмотрел на друга детства почти с ненавистью и устало спросил:

– Зачем ты приходил к нему?

Колесников откашлялся:

– Сережа, послушай. Я отвечу тебе на все вопросы, только, очень прошу, ответь сначала на мои.

– Ну? – буркнул тот. Эта идея не слишком ему нравилась.

– Помнишь, на нашей улице был спортзал… Лет двадцать пять – тридцать назад… Там еще открылась секция какой-то восточной борьбы.

– Какое это имеет отношение…

– Сергей! – крикнул Колесников. – Что это за борьба?

– Bo-Дао, вьетнамский стиль. Если тебе это, конечно, говорит о чем-нибудь.

– Еще как говорит… Как звали тренера?

– Не помню, – растерялся Туровский. – Столько лет прошло. Виктор… Нет, кажется, Борис.

– Странно, – проговорил Игорь Иванович. – Имя любимого наставника помнят всю жизнь.

– Да? Ну-ка, как фамилия нашей училки в начальных классах? Молчишь…

– Ты долго посещал секцию?

– Год или полтора. Потом надоело. Мальчишки вообще ко всему быстро остывают. Да и тренировки у нас были какие-то странные.

– Почему странные?

– Сергей Павлович, – окликнул молодой криминалист. – Мы закончили.

– Хорошо. Игорь, ты мне работать мешаешь.

И Колесников неожиданно взорвался. Колобок в нелепых очках исчез, стоило лишь посмотреть в жесткие ледяные глаза.

– Я ищу свою дочь! – заорал он, и все в комнате вздрогнули и повернули головы. – Если сейчас же не ответишь, я тебя по стенке размажу!

– Тихо, тихо, – испугался Туровский. – Хочешь поговорить – выйдем на лестницу.

Они остались одни – милиционер у двери козырнул и отошел, чтобы не мешать. Шмыгнул вниз кинолог с громадной серой овчаркой. Вид у овчарки был виноватый. Туровский даже не окликнул их – и так все ясно.

– Так почему ты забросил тренировки?

Сергей Павлович задумался.

– Так сразу и не ответишь. Почувствовал что-то не то… Что-то черное. Будто меня тянуло вниз. Было интересно и жутко. Наверное, страх все же пересилил.

– Не страх, Сережа, а инстинкт самосохранения. Ты видишь, к примеру, что все курят сигареты с наркотиком. Тебя приглашают, ты хочешь попробовать. И отказываешься. Ты не знаешь, что это такое, но знаешь, что это плохо. Ты не дал себя затянуть. Аленка оказалась слабее.

Колесников облокотился о перила и в волнении поправил очки.

– Здесь все связано. Гранина убили потому, что он знал одну важную вещь… И нечаянно проговорился.

– Я тоже об этом подумал. Януш Гжельский сказал, что вы вместе были на юбилее у Георгия Начкебии.

– Да, да… Телефон зазвонил, Гранин поднял трубку и услышал то, что ему не предназначалось. Януш тоже слышал – там сильная мембрана. Но его-то не убили!

– Преступник не знал…

– Да знал он, знал! – выкрикнул Игорь Иванович. – Он ненормальный, понимаешь? Как Юнгтун Шераб, он всю жизнь мечтал об одном – о власти, которую дает Черная магия… И не мог иметь ее – не было способностей. Божьей (дьявольской) искры… И это отравляло его – день за днем.

Он помолчал.

– Вашего тренера звали Борис Сергеевич?

– Вроде бы. Но вообще-то, я припоминаю, у него было другое имя, нерусское. Пацаны переиначили. Русифицировали, так сказать. Но ты-то откуда об этом знаешь?

Колесников криво усмехнулся:

– Дедукция, Ватсон. Чистой воды дедукция. Теперь я, кажется, все знаю… Кроме самого главного: где Аленка. Я был неправ: я думал, что Аленку решили использовать из-за ее сходства с кем-то – внешнего сходства, я имею в виду. Единственное логичное объяснение. Только ведь тот, кто за всем этим стоит, логике не поддается. У него больной ум. Отравленный.

– Чем отравленный? – не понял Туровский.

– Ненавистью.

На лестничной площадке, у окна на улицу, безмолвно стоял Чонг. Он требовательно и выжидающе смотрел на Колесникова, и тот вновь ощутил, как в тело вливаются энергия и непонятно как и когда обретенные знания. Он чувствовал единение двух душ, затерянных на стыке миров.

– Постой! – крикнул сверху Туровский. – Я вспомнил, как звали тренера! То есть его настоящее имя.

Колесников оглянулся:

– Будь осторожен, хорошо? Имей в виду, ты намечен следующей жертвой. Жрец ненавидит меня лично. Отсюда его желание завладеть Аленой. Не просто завладеть – заставить ее убить тебя. Нанести мне удар. Убивать меня ему невыгодно: банально, неинтересно… А вот превратить мою дочь в зомби, сделать убийцей моего друга…