Шрифт:
– Не надо.
Он снял куртку и прошел мимо мамы на кухню. Мама, явно обеспокоенная, следовала за ним по пятам.
– Я своим ученикам всегда говорю: останавливаться на достигнутом нельзя. «Вы должны всё время стремиться к большему», – так я говорю, когда они думают, что умеют делать шаги. И я помню, мой учитель в Будапеште говорил то же самое.
Он открыл холодильник и, покосившись на маму, достал пакет молока. Мама стояла в дверях и озабоченно смотрела на него.
– Чтобы стать лучшим, надо этого желать на сто процентов.
Входная дверь хлопнула. Слава богу. Мама молниеносно бросилась в прихожую. Сандор быстро налил в стакан молока и проскочил мимо мамы, пока та сердито выговаривала Норе.
– Ты должна была вернуться в половине одиннадцатого.
– Ну да. Сейчас как раз тридцать пять минут.
– Тридцать пять минут – это не половина.
– Хватит нудеть.
– Я имею на это полное право. Я мать, и это моя обязанность.
Сандор заглянул в папин кабинет. На сосредоточенное лицо отца падал отсвет от монитора. На носу очки, пальцы бегают по клавиатуре. Сандору вдруг захотелось открыть дверь, войти и сесть подле него. Сесть и почитать, что он пишет, просто чтобы знать. Или чтобы побыть рядом? Но тут папа взглянул на него, и Сандор, подавив свое желание, потихоньку прокрался наверх, к себе в комнату.
Центр Стокгольма, а на улицах всё равно пусто.
Только собачники. Иногда она воображала, что собака – это только прикрытие. Идеальное. Кто заподозрит насильника в хозяине собаки? Ну нет, это уже перебор: заводить собаку только ради того, чтобы выводить ее гулять и кого-то насиловать. И потом, за ней же еще ухаживать надо.
Когда мимо проходили одинокие мужчины, Ида, случалось, прикидывалась чокнутой. Может, конечно, некоторые психи и ненормальную изнасилуют, но таких вряд ли много. Поэтому она кривлялась и меняла походку, и всё ради того, чтобы чувствовать себя в безопасности.
Но сегодня она была слишком усталая и пьяная, чтобы бояться. Добравшись до дома, она поднялась на лифте на пятый этаж и попыталась отпереть входную дверь. Не вышло. Дверь была не заперта. Ида вздохнула и вошла в темную прихожую.
Полная темнота, ни единой самой слабенькой лампочки. Сапоги в сторону, куртку на крючок. Ида остановилась у приоткрытой двери в мамину комнату: та дрыхла, умотанная, не думая о незапертой двери.
– Мама?
Ответа не последовало.
– Я уже дома.
Мама что-то пробурчала, повернулась на другой бок и опять замерла. Некоторое время Ида стояла и рассматривала ее. Бедная проклятая мама. Ида пошла к себе.
Тут всё еще висел сигаретный запах – перед клубом они нехило накурили. В груди вновь шевельнулась тошнота, напомнив Иде о том туалете. Она открыла окно и опустилась на постель. Почувствовав, что тошнота проходит, начала потихоньку укладываться. Блин, ну и вечер! Отстой…
Она угостила Терезу с Сюзанной пивом, оставив в клубе. Они ничего не поняли, когда она сказала, что ей надо домой. «Кого вырвало? Тебя?» Ей почудилось или Тереза и правда сказала это со злорадством? Из чувства долга они предложили проводить ее, но Ида-то видела, как они запали на стоявших рядом парней постарше. Симпатичными те не были, да и нагрузились порядочно, зато были старше, а это всегда чего-то стоит. Поэтому Ида сказала, что пойдет одна. Так даже лучше. Приятно просто сидеть здесь в тишине. Тут так тихо. И так одиноко. Чересчур тихо. И бесконечно одиноко.
Она включила радио, компьютер и написала:
Папа, привет! Давненько от тебя не было новостей. Как вы там? Как девчонки? Сесилия пошла? А Фанни всё так же балуется? А как ты? У тебя там много дел? Когда точно ты приедешь? И на сколько? Звонить ужасно дорого, знаю, но здорово было бы услышать твой голос. Целую и обнимаю. Ида.
Ида нажала на кнопку «Отправить», но осталась сидеть перед компьютером. Вставать и идти спать не хотелось. А позвонить некому.
Вот какой-то чат. Зайти?
В одной футболке и трусах он потихоньку прокрался вниз по лестнице. Мама с папой уже спали, а Нора и Арон сидели у себя по комнатам и слушали музыку. До Сандора никому не было дела. Он приоткрыл дверь в папин кабинет. Там было тихо и темно. Сандор вошел в кабинет, включил компьютер и открыл чат. Быстро пробежался глазами по написанным другими строчкам. Самое тупое – это когда шведы говорят с иммигрантским акцентом. Вы чего, стремаетесь своего языка, что ли? И Ты дебил или нарываешься? Кому вообще стукнет говорить как черномазый? И так далее в том же духе. Бредятина полная. Он положил руки на клавиатуру.
Сама Ида никогда в чат не писала, зато читала часто. Ответить кому-нибудь ей еще ни разу не хотелось, но было прикольно поглядеть, как другие бурно обсуждают самые невообразимые вещи. Ида улеглась на кровать и немного пощелкала пультом. Потом выключила телевизор и опять села к компьютеру – что пишут? Там обсуждали, кто в новом сериале самый симпатичный, а кто урод, а еще кто-то обозвал другого дебилом и спросил, не нарывается ли тот. Она уже собиралась выходить, но замерла.