Я смущенно отворачиваюсь и подзываю к себе бармена.

– Мне водку с соком.

– Тебе? – он скептически выгибает бритые брови. – Алкоголь только после восемнадцати.

– Мы же можем решить эту проблему, – вокруг так много шума, что я не сомневаюсь в легальности сделки. Достаю последние четыре сотни и кладу на стол. – Идет?

К моему огромному удивлению женоподобный парень качает головой.

– Нет. Сначала паспорт, потом выпивка.

– Что? – я ошеломленно раскрываю рот. Что за черт? Я пью до постыдного редко, во всех клубах действует данная система, так почему же именно сегодня, именно в эту минуту, когда мне так жутко захотелось напиться, я встретила правильного бармена? Недовольно пихаю деньги обратно в сумку и рычу. Теперь-то здесь точно нечего делать.

– Позвольте угостить вас, – неожиданно кричит чей-то голос над моим ухом, и я взвинчено оборачиваюсь. Думаю, сейчас увижу того парня из VIP-сектора. Однако сталкиваюсь лицом к лицу с взрослым, симпатичным мужчиной. В правой руке он держит мутный, оранжевый коктейль. В левой – рюмку бронзового виски. Волосы у него рыжие, как огонь.

– Нет, спасибо.

– Перестань. Я ведь видел, как бармен подрезал твои крылышки. Сам был таким когда-то.

– Жалким?

– Молодым.

Он говорит и говорит. Рассказывает о своей тяжелой работе, последних годах в институте. Эмоционально размахивает руками в стороны и ведает о жизни, проблемах, философии. О том, как несправедлива судьба к бездомным, и как спятили все политики на Западе. Как безумно растут цены, и как быстро потеплело. И я ожидаю очередной истории, в стиле: прикинь, вот однажды со мной такое произошло – как вдруг он облокачивается всем телом о барную стойку и отключается. Растеряно вскидываю брови.

– Эй? – толкаю мужика в бок. – Вы как? Живы?

Но он не отвечает. Немного приоткрывает рот и дергает носом. Как же нелепо! Я усмехаюсь, прикусываю губу и неожиданно для себя вынимаю из его ладони оранжевый коктейль. Вряд ли он ему теперь пригодится. Делаю несколько глубоких глотков и мгновенно ощущаю горячую волну из спокойствия и мурашек. Расслабляю плечи, прикрываю глаза и внезапно понимаю, почему она любила пить. Нет, стоп! Она не любила пить. Иногда выпивала с друзьями, и только. Отхожу от стойки, вновь глотаю колючую, горькую жидкость, и дергаю головой: как же горячо! Ох! Поднимаю взгляд вверх, смотрю на потолок и столбенею: он кружится. Он вертится. Я поднимаю руки, двигаюсь в такт музыке и пьяно улыбаюсь, словно осушила не один стакан крепкого коктейля, а несколько десятков. Делаю еще один глоток, расстегиваю верхние пуговицы белоснежной, школьной рубашки и вновь припадаю губами к стакану. А клуб все крутится и крутится, и крутится. Я подпеваю незнакомой песне, бросаю взгляд в сторону барной стойки и вдруг понимаю, что мужчина испарился. Куда же он делся? Куда пропал? Хотя плевать. Какая разница. Допиваю коктейль, буквально слышу, как в голове что-то щелкает, и непроизвольно роняю стакан на пол. Он разбивается в замедленной для меня съемке. Касается дном паркета, трескается и тягуче рушится, как чьи-то планы или надежды. На качающихся ногах пытаюсь добраться до какого-нибудь кресла, но не могу. Только и делаю, что безвольно верчусь по кругу. Говорю: помогите, проведите меня, но никто не обращает внимания. Люди, их руки, глаза: все смазывается, смешивается, и теперь передо мной только сплошные разноцветные пятна, танцующиеся и мельтешащие из стороны в сторону.

– Помогите.

– Помочь?

А вот и тот мужчина. Сейчас он отнюдь не кажется мне пьяным.

– Вы… – язык заплетается. Я покачиваюсь назад и глупо хихикаю. – Ой!

– Ой, – повторяет он и кладет руки мне на талию. Притягивает к себе и начинает танцевать. Странно танцевать. Сначала мне нравится, но потом становится страшно. Он слишком сильно стискивает мои бедра. Так ведь нельзя, верно? Я слабо отталкиваюсь от него и мычу что-то, но мужчина не обращает внимания. Лишь грубее сдавливает мое тело и шепчет:

– Давай, ну же, давай, – его голос хриплый и томный. – Иди сюда.

Он резко тянет меня на себя, и я вскрикиваю, когда он хватается пальцами за мою шею.

– Замолкни! – Пальцы сдавливают горло с такой силой, что мне совсем нечем дышать. Я невольно оседаю в руках незнакомца. Пытаюсь сказать, нет, не надо, но вместо этого чувствую, как он приподнимает низ моей юбки, касается пальцами оголенных бедер, стонет.

– Хватит, – заторможено пытаюсь вырваться. – Отпу… отпустите!

– Давай, давай!

Он трется об меня, издевается над моим платьем, блузкой, и я откидываю назад голову, мысленно сдаваясь. Кажется, что хуже уже быть не может, как вдруг я вижу ее. Маму. На одном из пилонов. Она в блестящем боди, откровенно лапает свое тело, крутит головой, волосами, ползает по табурету и соблазнительно облизывает ярко-алые губы.

– Не надо! – вырываю руку и тяну ее в сторону матери. Чувствую, как к глазам подкатывают слезы и повторяю. – Не делай этого, пожалуйста, уйди! Перестань!

Но мама не останавливается, извивается на подмостках, и десятки мужчин касаются ее тела, десятки мужчин платят ей за то, как широко она расставляет ноги. И я уже не просто плачу, а реву, вспоминаю все дни, проведенные в барах, все сцены с ненормальными, помешенными алкоголиками, наркоманами, которые тушили об нее сигареты, которые били ее, выкидывали на улицу, и рыдаю еще сильней. Это ведь неправда, неправда! И когда рука незнакомца хищно, жадно сдавливает мою талию до такой степени, что от боли хочется заорать, кто-то резко выдергивает меня наружу.

Ничего не понимаю. Чувствую теплые руки на своих плечах, растерянно поднимаю взгляд и вижу молодое лицо. Лицо парня с голубыми, светящимися от прожекторов глазами.

– Идем.

– Я… я не могу.

– Можешь. Идем со мной.

– Эй! – возникает незнакомец, но уже через секунду падает на пол от сильнейшего удара. Не понимаю, что происходит. Моргаю, смотрю на окровавленный нос мужчины, моргаю вновь, и вдруг оказываюсь в совсем другом месте, здесь прохладно. Наверное, улица. Чувствую дикую слабость в коленях, решаю немного отдохнуть.

– Подожди! Эй! – парень с голубыми глазами подхватывает меня как раз в тот момент, когда я собираюсь развалиться на асфальте. – Ты что делаешь?

– Ничего не делаю, – язык заплетается. Я указываю в сторону бара и лепечу. – Там моя мама. Я должна ее забрать.

Делаю первый шаг и тут же спотыкаюсь. Вовремя выставляю перед собой руки, ударяюсь ими об асфальт и устало опускаю голову.

– Так, вставай. – Парень подхватывает меня за талию. Прикасается пальцами к подбородку и тянет на себя. – И кто ты такая?