Агата устало прожужжала; по крайней мере, ей не придется дискутировать с Пио.

– А твоя семья уже определилась?

– Гинето против, Серена – за, Вала еще не решила. – Этот раскол, по-видимому, не вызывал у Медоро особого беспокойства. – Но все трое раскритиковали меня за то, что я не предал проект огласке.

– Это несправедливо, – возразила Агата. – Рамиро все выложили, как есть. А мы просто гадали – было бы безответственным распускать слухи, когда мы еще даже не были уверены в фактах.

– Хмм. – Медоро ее слова, по-видимому, не убедили, поэтому Агата решила оставить эту тему.

– Но теперь Рамиро – само воплощение отваги, – сказала она, – а мне придется стоять перед толпой его поклонников и убеждать их, что он неправ.

– Уверен, что у тебя появятся и свои поклонники, – сказал, подтрунивая, Медоро.

– И чем же они будут восторгаться? Моими теоремами о секционной кривизне?

– А почему бы и нет? Чтобы себя поджечь, много ума не надо. – Медоро сменил положение на опорной веревке. – И вообще, тебе необязательно нападать на Рамиро. Его доводы небезосновательны – ясное дело, что злоупотребление системой будет иметь свои минусы. Но это вовсе не означает, что нам не удастся свести риски к минимуму.

– Для начала я собиралась привести пару примеров, когда система принесет практическую пользу, – сказала Агата. – Допустим, мы узнаем, что через три года наши злаки поразит новая болезнь. Полностью ее предотвратить мы не сможем – иначе мы бы о ней просто не узнали – но это не помешает нам заблаговременно среагировать и организовать карантин, который гарантирует изоляцию болезни.

– Скучно, но вполне разумно, – одобрительно заметил Медоро. – Это как раз то, чего люди хотят от Совета. Напомни им о Великом Дефиците Холина, и половина женщин в зале будут на твоей стороне. Что насчет предотвращения столкновений?

– Нет, – ответила Агата. – В большинстве реалистичных сценариев мы бы получили более, чем достаточно предупреждений даже без новой системы.

Медоро был разочарован.

– Ты не хочешь обратить себе на пользу трепет, который вызывает предстоящая опасность? Сообщение: «Когда вы начали это читать, гора совершила боковой маневр, который только что принес свои плоды и спас Бесподобную от уничтожения»?

– Я могла бы кратко об этом упомянуть, – решила Агата. – Почти в шутку, чтобы не давать Рамиро повод для излишней критики за неправдоподобие.

– Что еще? – не унимался Медоро.

– Далее, гарантии неприкосновенности частной жизни, контроля и сдерживания информации. Все сообщения можно зашифровать и снабдить цифровой подписью – точно так же, как и в обычной сети. Так что никто не сможет прочитать сообщение, адресованное лично тебе, а отправитель не сможет убедительно притвориться кем-то другим.

– Я могу проверить сообщение, в котором утверждается, что ты его отправитель, потому что ты опубликовала проверочный ключ – к тому же ты присутствуешь здесь лично и можешь поднять шум, если кто-то еще попытается распространить другой ключ, утверждая, что он принадлежит тебе. Но как мне проверить подлинность сообщения, если его автор утверждает…, что приходится мне внучатой племянницей?

– Тебе просто потребуется цепочка сертификатов, – объяснила Агата. – Ты получаешь от своей племянницы сообщение, подписанное ключом, который ты выдашь ей лично, когда она станет достаточно взрослой. В ее послании будет содержаться ключ, с помощь которого ты сможешь убедиться в подлинности сообщений ее дочери.

Медоро поморщился.

– Значит, мало того, что один ключ мне понадобится прямо сейчас, так я еще и должен проследить, что он не будет потерян или украден до того, как я смогу передать его ребенку, который еще даже не родился?

– Да. Но разве это намного сложнее, чем уберечь свой собственный ключ?

– Свой ключ я, кажется, удалил, – признался Медоро. – Поэтому я больше не подписываю свои сообщения; обращаться за новым мне стыдно.

– Если Рамиро упомянет о подобной проблеме, что мне ответить? – сказала Агата. –Полагаться на идеал мы не можем, ведь его просто не существует, но это не мешает нам справляться с изъянами других технологий.

– Ты упоминала сдерживание информации, – напомнил ей Медоро. – Предположим, что сын твоей соседки рассказывает ей о твоей смерти; как ты помешаешь ей рассказать тебе о подробностях этого происшествия, если не хочешь о них знать?

– С помощью наказания, – ответила Агата. – Если ты нарушаешь чье-то право на незнание будущего, то с этого момента все адресованные тебе сообщения будут удаляться.

– После такого их, наверное, никто и не захочет посылать, – заключил Медоро. – Но разве мы не можем усилить эту систему и сделать так, чтобы причинить вред было невозможно в принципе?

Агата удивилась.

– Вряд ли. Конечно, Совет мог бы объявить, что если кто-нибудь получит сообщение оскорбительного характера, то отправителю просто запретят его передавать. И если они смогут гарантировать безошибочное выполнение этого правила, то его никогда не потребуется применять в действительности. Но в реальной жизни…?