Продолжая кричать, Азелио, тем не менее, сумел сдержать свои инстинктивные попытки отбиться. Тарквиния завершила надрез. С помощью зажима она извлекла из его бедра цилиндрический фрагмент поврежденной ткани, убрала кусочком материи пролившуюся жидкость, после чего поспешно удалилась из каюты. Порывшись в аптечке, Агата нашла шприц с анальгетиком; она вколола препарат в три точки вокруг раны. Рамиро на собственном опыте знал, что эффект станет заметен не раньше, чем через несколько махов, но Азелио испытал заметное облегчение, просто увидев, что ему вводят обезболивающее.

Тарквиния вернулась в каюту.

– Другие раны требуют иссечения? – Азелио повезло, что он ее не слышал. Рамиро взглянул на оставшиеся четыре отверстия.

– Вряд ли. Но кому-то нужно остаться, чтобы за ним понаблюдать.

– Я останусь, – сказала Агата.

Тарквиния наклонила голову в знак согласия.

– Мы с Рамиро займемся ремонтом.

– У тебя на это остались силы? – Рамиро уже чувствовал вину за то, что позволил ей провести операцию, а сам просто стоял рядом.

– У нас у всех шок, – сказала она, – так или иначе. Но никто не будет чувствовать себя в безопасности, пока мы не загерметизируем камеру охлаждения и не восстановим давление.

Тарквиния вышла в космос, вооруженная камерой, а затем с помощью топографического ПО и имеющейся поверхностной карты корабля в точности реконструировала форму и размеры пробоины. На корабле имелся достаточный запас твердолитовых плит, чтобы заделать дыру, но обойтись всего одной было нельзя. Рамиро достал верстак для каменной кладки и установил его в передней каюте; он и подумать не мог, что этими инструментами придется воспользоваться прямо посреди полета – в его представлении они могли принести пользу только после посадки на Эсилио.

С помощью когерера, входившего в комплект верстака, по краям плит можно было с высокой точностью вырезать язычки и желобки, но без циркуляции воздуха все очень быстро нагревалось; система не была предназначена для использования в вакууме. Тарквиния сварганила импровизированную систему охлаждения, направив поток воздуха из баллона вдоль поверхности верстака. Более удачных идей у Рамиро не было, но мысленно он все-таки попытался оценить имевшиеся на корабле запасы сжатого воздуха. Их было достаточно, чтобы в течение череды противодействовать теплу, выделяемому телами путешественников – но обработка каждой из плит отнимала от этого резерва примерно день в расчете на одного человека.

Покрыв желобки слоем герметика, они сдавили пары плит друг с другом, чтобы дать смоле схватиться. Однако целиком собирать эту конструкцию снаружи охладительной камеры было нельзя – в противном случае они бы не смогли протащить ее через люк; обе половины придется переносить по отдельности и соединять уже на месте.

– Соединить половины можно прямо в камере, – сказал Рамиро, – но как прижать к стене целую плиту с такой силой, чтобы она приклеилась? – Камеры была слишком большой, поэтому использовать в качестве опоры какую-то другую поверхность они не могли.

– Воспользуемся тягой реактивных рюкзаков? – предложила Тарквиния.

– Из-за этого солярит разлетится по камере, – заметил Рамиро.

– И что? К тому моменту мы уже заделаем пробоину.

– Но когда мы откроем люк, он продолжит двигаться, а в камере будет положительное давление – и в итоге мы только поспособствует утечке горючего. Солярит не попадет в космос, но даже в замкнутом пространстве Геодезиста поймать маленькие камешки было отнюдь не простой задачей.

– Ты прав, – неохотно согласилась Тарквиния. – Значит, прежде, чем мы войдем внутрь, нам нужно повестить за собой кусок брезента и окружить им пространство вокруг люка. Решение неидеальное, но оно возьмет на себя большую часть утечки.

Более удачных идей у Рамиро не нашлось. У реактивных ранцев была только одна альтернатива – попытаться установить в камере упоры для рук, что опять-таки не позволяло им без особых трудностей прижать просмоленный стык к стене или найти точку опоры, чтобы воспользоваться дрелью. Он устало прожужжал.

– По крайней мере, Верано будет доволен – мы привезем ему длинный список рекомендаций, как упростить ремонт в следующей модели корабля.

Они дотащили две половины «заплаты» почти до самой камеры охлаждения. Затем Тарквиния достала из кладовой самый большой кусок брезента, и вдвоем они привязали его края к упорам, расположенным по периметру люка, изолировав и самих себя, и твердолитовые плиты внутри мешка, по форме напоминающего сферу. Когда они открыли люк, белые крупинки, подобно любопытным насекомым, немедленно двинулись им навстречу, и когда им, лавируя между препятствиями, наконец, удалось перенести обе половины внутрь камеры, стало понятно, что брезентовая ловушка была нужна им с самого начала – вне зависимости от конкретного плана действий.