Шрифт:
И так без остановки в одном тоне. Жуть. Да и лес в который мы въехали был не лучше.
Я вздрогнул, когда подъехавший витязь ударил свернутой плеткой по плечу.
– Не бойся, богатырь.
Они подъехали ко мне двое: Иван и Григорий.
– Как устроились с другом? – спросил торговец.
– Да вот, – говорю, – сел отдохнуть, пока брат порядки у вас наводит.
– Ага, ага, – сказал торговец как будто и не слышал меня, – А что сталкивались раньше с нечистью?
– Бывало.
Иван хмыкнул и поехал дальше.
– Ну тогда думаю справитесь. Еще неделю назад я слышал об этом жутком лесе.
Чужестранцу точно хотелось выговориться и я не стал мешать, хотя с удовольствием бы подремал. Еще этот черт бормочущий рядом.
"Владимир! Нет. Кощей! Нет! Соловей! Нет! Тать Всемогущий! Нет. Да что такое!"
– Темный лес. Говорят, что он всегда нечистью полон был. Где еще видано такой длины лес, который за день только можно проехать рысью сменив трех загнанных лошадей. И это раньше было. Сейчас нежити расплодилось, что никто не суется через него. Врут?
– Не знаю, – я пожал плечами, – Не слышал.
– А я наслышан. Много коллег здесь осталось. Как богатыри пропали, так и никто не чистит лес. Хорошо, что вы не пропали.
– Хорошо, – согласился я а сам подумал, что немного приврамши мы с Владом. Хотя нежить убивать доводилось.
– Я всю жизнь в пути, – поделился торговец, – Ночных лесов не боюсь. Но этот жуткий. Вот что значит наслушался сплетен. Врут?
– Что это?
Добрыня дал знак каравану остановиться и Григорий подтвердил.
– Ты слышал? – спросил Влад. Он тоже уже стоял рядом. Естественно я слышал женский смех в полночь посреди темного-темного леса. И это были не жены нашего калифа. Более раскованный, более свободный и более злой я бы назвал.
Караван стоял тихо и все молчали, только фыркали беспокойные лошади и чавкал губами верблюд. По приказу витязя охранники ощетинились копьями.
– Ну кто будет грабить караваны при свете луны? – прошептал Влад, – ничего не видно.
В ответ я ткнул пальцем за его спину. Ну, конечно, нежить всегда тянется ко мне, с моим то счастьем. Луна как раз осветила прогалину из которой появилась девушка бледная с волосами чёрными, распущеными и длинными до колен.
– Голая?
– Не надейся, в сорочке.
Мертвая девушка вытянув руки шла в сторону моей телеги, она ещё и плохо видящая. Развернулась и пошла в сторону женскую. Те как будто и не спали. Вой подняли такой, что вурдалаки в могилах перевернулась.
– Где эти чертовы витязи? – как назло пропали, когда они так нужны. Мертвячка уверенно шла мимо нас, хотела полакомиться женскими глупыми мозгами, я бы поспорил о пользе такой еды, но я не вурдалак.
Охранники сбились в кучу, копья торчат вверх, а узкие глаза беспомощно следят за мёртвой славянской девушкой.
– А ну ка мужики! Встали и ощетинились копьями, да так что бы нежить не прошла к дивчатам!
Черные оглядываются по сторонам в поисках других начальников, но здесь только я и Влад. Шеф пропал и троих наемников не видно.
– Вперёд говорю! За Родину свою постоим!
Охранники наконец шевелятся и перебегают на место прикрывая задами женский шатер, копьями тычут вперёд и мёртвая девка останавливается в нерешительности. Бросается вправо, влево; натыкается руками на острые наконечники и отскакивает назад. Слепые глаза не двигаются, но уже так не пугают.
– Ага! – кричу я, – не все так просто, панночка!
Она скрежещет зубами, но не может прорваться. Рвется к нам, но уже и сюда хода нет.
– Молодцы! – кричит Влад, – Это вам не Индия! На Руси сражаться нужно во всю силу!
Мертвая девка шипит, но натыкается на острое и отступает, злобно скривившись. Охранники работают слаженно и четко. Подлетает на своем верблюде хозяин и спрашивает, что делать. Голос у него немного заплетается, лицо серое. Боится, но держится.
– В круг ставьте палатки. Не нравится мне это. Ткни ее сильнее.
Один из узкоглазеньких шагнул вперед и ударил копьем. Слепая среагировала и дернула на себя. Человечек улетел вперед и пропал в темноте, вместе с ним пропала и нежить.
– Стоять! – закричал вдруг Влад. – Куда! Не идти за ним! Защищайте женщин!
Торговец достал камешки на ремешке, крутил их в руках и что-то бормотал, наверное молился своим идолам. Верблюд меланхолично жевал свои слюни, а безумный тать все перечислял имена.
Когда круговая оборона была готова и нашлись витязи и все, кто держал в руках равномерно распределились вокруг лагеря девушка вернулась. И, конечно, она проявилась из темноты рядом со мной.