– Богатырский меч? Не богатыри ли вы, молодцы?

– Да какие они богатыри, – хохотнул витязь и спрыгнув с коня подошел почти вплотную к Владу, – Смех один.

И было почему смеяться. Кольчуга из плотно подогнанных колец, кожаная рубаха, конусообразный шлем и красные сапожки на витязе против простой деревенской рубахе Влада. Я выглядел не лучше, еще и в пыли оба, да немытые. Оружие даже сравнивать смешно.

Честно говоря, воины из караваны больше походили на богатырей, чем наша парочка.

– И куда путь держим? – спросил маленький человечек, – да ты не бойся верблюда моего. Знаю, непривычно вам видеть такое, но мир только Русью не ограничивается.

Это он мне сказал. Животина мне все в морду лезла, да то ли лизнуть, то ли плюнуть норовила. Я подошел Влада поддержать, а тут такая напасть. Он правда и сам нормально справлялся. В упор с витязем друг на друга смотрели и сопели грозно. Я же с человечком предпочитал говорить – чувствую он тут главный.

– В Киев следуем, – говорю, – в богатырскую дружину будем вливаться.

– А я слышал, что пропали богатыри, – вкрадчиво и еле слышно говорил человечек, – Говорят, что извелись богатыри на земле Русской: тати, да наемники-витязи воевать умеют только. Дружинники только пьют да гуляют и к бабам пристают. Неправда?

– А кто спрашивает?

– А ну ка, – сказал один из витязей, тот что еще с коня не слез, – Советую не хамить.

– Спокойнее, Добрыня, – сказал маленький человечек, и Добрыня замолчал, – Григорий я, из рода Фоки. Византийский торговец. В Киев вот собрался по делам. Еду караваном небольшим, товар везу туда и обратно повезу. Пушнина, ювелирные побрякушки, одежду красивую вам, оружие славное нам. Так и живем.

Ваша очередь.

– Богатыри молодые, – говорю я, – На Киев идем. Попутчиков ищем. А то что вид такой не обессудь. Бои с нежитью измотали, да вещи потеряли, пострадали от хитрости черной.

Витязь хмыкнул, но Григорий смотрел серьезно.

– Вот какое совпадение словяне. Я ведь тоже с семьей и товарами на Киев иду. Витязей взял для пущей надежности, говорят Леса Черные которые перед Муромом лежат чернее ночи стали. Никого не пропускают, особенно чужаков. Вот я и взял защитников, только сходят они в Муроме через три дня езды. А я бы от сильных духом защитников не отказался.

– Так какие они богатыри, – прорычал Иван, не отрывая взгляда от Влада, – Смех один. Мы тебя, Григорий, до Мурома доведем, пленника сдадим страже, деньги получим да и может с тобой на Киев пойдем. А не пойдем, так нормальную охрану найдем, а не этих деревенщин.

Влад напрягся и побагровел, да даже меня слова эти зацепили, но главный на верблюде только ухмылялся.

– Ох ух вы славяне. Все никак не можете не ссориться. Сколько я поездил у вас, не держитесь вы друг друга, поэтому и..

– Что? – повернулся Влад, – забыв про витязя Ивана.

– Да ничего, – замялся торговец – делить вам нечего а все туда же. Ругаетесь. Витязи сходят в Муроме, а богатырям по пути со мной. Почему бы не сотрудничать?

"Богатыря сложно прокачивать? – выкрикнул кто-то, – Все хотят быть богатырями! Большая конкуренция!"

– Тьфу ты, – сказал прерванный Григорий, – всегда пугаюсь когда он так делает.

– Рабов везете? – Влад отодвинул соперника и шагнул к телеге. Витязи ждать не стали и спрыгнули с лошадей.

– Это пленник наш, – сказал один. – В Муроме его ждут. Не трожь.

В телеге сидело пятеро, но руки связаны за спиной были только у одного. Лицо бледное, глаза бесцветные да бегают как у нездорового и шепчет что-то.

– Не трожь его, – сказал я Владу вполголоса, – Не наша это забота. Оставь.

– А остальные кто?

– Слуги местные, – ответил Иван, – а в палантине жена хозяина и родственники. Еще вопросы есть, богатырь?

Он улыбался, но в глазах его улыбки не было. Злой взгляд, недобрый.

– Нет вопросов, – ответил я, – Когда можно к обязанностям приступать? И верблюда своего забери.

– Я определился! – крикнул пленник и завращал глазами, – Профессия Тать. Племя Степняки!

И глаза у него полезли в стороны, уменьшаясь по величине и разносясь по ширине, кожа заметно стала чернеть, пока не стала похожа на песок после дождя, рост как будто тоже уменьшился – вдавливало его небесным сводом вниз, но без усилий, кости не трещали ломаясь, башка не прогнулась он просто менялся, а потом охнул и упал без сознания.