В столовую вошла госпожа Алмосая. Та самая девушка, что вела магическое искусство во время моего краткого пребывания на Материке.

— Скверное место, — объявила она. — Что сам дом, что весь город. Воздух тяжёлый, не к добру это.

— Вот и Натсэ то же самое говорит, — кивнул я.

— Натсэ — это та девушка с единственной печатью Земли? — переспросила Алмосая.

— Она.

— А леди Авелла ничего такого не почувствовала?

— Ну, по крайней мере, не сказала...

— Позор... Нет, ну как ей не стыдно? Маг Воздуха, с таким потенциалом, и не почувствовать...

— По-моему, — мягко перебила Акади, — Авелле сейчас как раз очень стыдно. Не хотите чаю, госпожа Алмосая?

— С удовольствием, госпожа Акади.

Убедившись, что дамы заняты беседой и чаепитием, я повернулся к Лореотису.

— Как вообще... всё? — спросил я.

— Всё Огонь, — махнул рукой Лореотис и подвинул к себе мой стакан. — Что тебе рассказать? Спустились с Материка. Твоя мирская нас перехватила, сказала, что надо разбегаться в разные стороны. Верно, в общем, сказала. Пацан вообще без сознания валялся, еле откачали. Ему брюхо вскрыли так, что чуть кишки не вывалились. Сестра твоя над ним два дня сидела, глаз не сомкнув, всё за руку держала. У меня аж сердце дрогнуло. Признаться, не думал, что у них всё настолько серьёзно.

Я и сейчас об этом предпочитал не думать. Конечно, я был рад увидеть Талли, и даже немножко рад увидеть Зована (которого пока так и не увидел), но от мысли, что они вместе, становилось не по себе. Знать бы ещё, что это. То ли братское беспокойство за сестру, то ли ревность. Ведь Талли мне в самом начале нравилась. Может, даже больше, чем нравилась, до тех пор, пока не появилась Натсэ.

— А Алмосая? — понизив голос, спросил я. — Она-то чего с вами забыла?

— Дорогая! — без тени смущения повысил голос Лореотис. — Ты чего с нами забыла?

— Страстная любовь и неуёмная жажда приключений заставили меня покинуть Материк, — тут же отозвалась Алмосая и, как ни в чём не бывало, вернулась к негромкой беседе с Акади.

— Обожаю этих Воздушных магичек, — усмехнулся Лореотис. — К ним, конечно, нужно привыкнуть, но они того стоят.

— Это да, — признал я, подумав об Авелле.

Лореотис, как всегда тонко чувствовавший момент, вернул мне стакан, и мы с ним таки выпили. Дистиллят пошёл исключительно на пользу. Подавил остаточный стресс, взбодрил и даже частично снял усталость после бурной ночи.

— Кружили рядом с Сезаном, слушали сплетни, — продолжил Лореотис, закусив дистиллят парой ложек приготовленного Авеллой супа. — Сплетен было на удивление мало. Я так понял, нас из клана никто и не ищет толком.

— Вот и нам так показалось, — кивнул я.

— А потом Акади нарисовалась. Воздушники, оказывается, на ушах стоят, там теперь эта сумасшедшая девчонка заправляет.

— Денсаоли, ага.

— А ты откуда знаешь? — сдвинул брови Лореотис.

Пришлось рассказать ему про Асзара.

— А-а-а... — Лореотис странно усмехнулся. — Этот двуцветный пудель...

— Ты его знаешь, что ли?

— Как не знать. В нашей ведь академии учился. Н-да, несладко ему пришлось.

— Может, и Гетаинира помнишь? Он, вроде как, хотел в Орден вступить... Ну, он такой... У него ещё семья погибла в деревне, когда болота...

— Угу, и этого помню, — кивнул Лореотис. — А что, он тоже тут?

Я быстренько рассказал ему о Гетаинире. Лик Лореотиса изрядно потемнел, когда я дошёл до предательства и нападения на Авеллу.

— Сам тоже хорош, — буркнул он, когда я закончил. — «Деньги у жены в Хранилище». Зачем было на жену указывать?

— Не подумал...

— Вот то-то и оно. Вечно у тебя одно сплошное «не подумал». Ладно. Давай ещё по одной. Факел-то где? Надёжно спрятал?

— А вот теперь, Лореотис, — вздохнул я, пододвинув к себе вновь наполненный стакан, — о самом грустном...

***

Они все стояли и смотрели на меня, раскрыв рты. Все четверо (Талли, наконец, выползла из ванны и присоединилась к остальным, закутавшись в полотенце).

— Твою. Мать, — первым пришёл в себя Лореотис. — Придурок, да ты что, вообще рехнулся?

— Подумаешь, факел, — буркнул я, глядя на свои руки, сцепленные на столе.

— Это, сэр Мортегар, не просто факел, — тихо сказала Акади. — С помощью таких факелов в древности даже мёртвых воскрешали...

Я вспомнил оживающих болотных утопленников из своего сна, и мне сделалось не по себе, но я подавил дрожь.

— И ещё создавали непобедимых големов, — добавила Алмосая.

Я прикусил губу, стараясь сдержать дрожь.