— Итак, значит все, кроме кнута. Далее, горячий воск… — он сделал паузу. — Пирсинг.

Иглы? Для развлечения? Черт, нет. Рона попыталась отстраниться, и его рука крепче сжала ее затылок.

— Спокойно, барышня. Я бы сказал: воск — возможно, пирсинг — совершенно точно нет. Я прав?

Он всех так легко читал или только ее? Она кивнула.

Саймон улыбнулся, а затем медленно коснулся ее рта твердыми и бархатистыми губами, и, не задумываясь, она запрокинула голову, желая большего.

— Ты такая сладкая, — прошептал он и обхватил ее лицо ладонями, удерживая, в то время как его губы уговаривали ее открыться. Саймон целовал ее медленно. Глубоко. Основательно.

Со скованными запястьями Рона была полностью в его власти, и от осознания этого ее тело вибрировало предвкушении.

Он поднял голову, долго всматриваясь в ее лицо, а затем улыбнулся и вновь принялся целовать ее, пока каждая капля крови не устремилась вниз ее тела. Она затрепетала, испытывая желание к большему.

Он немного отстранился и погладил ее по щеке.

— На чем я остановился? Ах, да, разнообразные игрушки для развлечения… например, дилдо. Вибратор. Анальная пробка.

Простая мысль о том, что кто-то вставляет в нее это, заставила Рону заерзать.

— Может быть.

Саймон слегка улыбнулся.

— Это было больше, чем «может быть», барышня. Ты когда-нибудь использовала анальную пробку?

Ее попка напряглась, но с руками, прикованными над головой, она не могла скрыть… что-либо от него.

— Нет.

— Мне не терпится увидеть твою реакцию. Ты видела, как ставят банки?

О, она определенно это видела.

— Да, — ее голос прозвучал хрипло.

Он приподнял бровь.

— Интересно. И где еще, как ты думаешь, Мастер может применить эти банки?

Дом ставил их на спину сабы, но она могла представить их у себя на сосках и даже… на клиторе. Волна жара прокатилась по ее лицу, неминуемая, как солнце летом.

Он усмехнулся.

— Я буду наслаждаться этим почти так же сильно, как и ты.

— Я не сказала да, — она не соглашалась, черт возьми.

— Тебе не обязательно было говорить вслух, — он схватился за шнуровку в верхней части ее сорочки и потянул, распахивая ворот. Ее соски сжались.

— Как насчет игры с электричеством?

Очень остро чувствуя его теплые ладони прямо над грудью, Рона попыталась сконцентрироваться на том, что он спрашивал.

— Игра с электричеством? — она покачала головой, затем вспомнила аппарат физиотерапии, который мануальный терапевт использовал на ее больной спине. Можно ли поставить эти электроды куда-то еще? Ее лоно сжалось, заставляя Рону осознать, насколько была мокрой.

— О, да, — его взгляд заблестел.

Она сглотнула.

— Не много ли вопросов для первого раза?

— Всегда бывает следующий раз, зверушка. Еще один вопрос, — изучающе глядя ей в лицо, он провел костяшками пальцев вниз по распахнутому вороту ее сорочки, и чем ближе его рука была к ее груди, тем сильнее сжимались ее соски, — как насчет секса?

Секса? У нее перехватило дыхание. Секса с ним? Каждая клеточка ее тела прыгала от радости, махала помпонами и аплодировала. Она опустила взгляд к его поясу, к… Рона торопливо подняла глаза. О чем она только думает?

— О, нет. Думаю, нет.

— Тогда сегодня вечером я буду использовать только руки, — это было утверждение, а не вопрос.

— Э-э-э… — она кивнула. «Только руки» — казалось довольно безопасным. Мысль о том, что он возьмет ее, окажется внутри ее тела… Рона не была готова к такой близости. Может быть, она никогда не будет к этому готова.

— Хорошо, — подытожил он. — Начнем, — он обошел вокруг нее, и она остро чувствовала, как его взгляд ласкает ее полуобнаженное тело. — Ты прекрасно смотришься в викторианском нижнем белье, зверушка, но оно мне мешает, — не спрашивая разрешения, он расстегнул ее корсет, один крошечный крючок за другим, и отбросил его на соседний столик, оставив ее в сорочке и панталонах.

К удивлению Роны, он провел сильными руками по ее ребрам, затем стал массировать болезненные вмятины от корсета. Она застонала от облегчения.

— Спасибо.

Как луч солнечного света на его строгом лице мелькнула улыбка.

— Я читал, что они очень неудобные, — потянувшись вверх, он отстегнул правое запястье и опустил ее руку. Когда он потянул вверх сорочку, она поняла, что он хочет снять ее через голову, обнажив грудь.

Ее вторая рука все еще была прикована, и, когда она инстинктивно отшатнулась, это ни к чему не привело.