Шрифт:
– А вот его брат... Этот Болеслав...
– Я помню о нём. Ярый сторонник саксонского короля Генриха Птицелова и противник Вацлава, - рассказывал Мирослав.
– Он брата и погубил... Какой же это год был? Вроде 935... Вацлав приехал в замок Болеслава в гости. Вроде между ними возникла размолвка. Болеслав затаил злобу на брата и задумал погубить его. Утром Вацлав отправился на богослужение. И перед входом в храм на него напали. После смертельного удара он едва коснулся коленями земли.
– Ах, вот почему его изображают коленопреклонённым!
– Да! Через полвека Вацлав был канонизирован.
Их шаги гулко звенели внутри часовни. Сияние свечей и свет с готических окон падал на стены, которые переливались и сверкали. Фрески были посвящены библейским сценам, а в верхней части - эпизодам из жизни святого.
– Посмотри, какая красота!
– восхищённо говорила Виола.
– Низ стен украшен драгоценными камнями из Богемии. Смотри, как они выложены - наподобие крестов. А стыки между ними покрыты золотом.
– Да здесь целая россыпь камней! Агат, аметист, сердолик, яшма...
– Вот это и есть блеск и сияние божественного Иерусалима!
– Какая здесь акустика, - заметил Мирослав. – Необыкновенная! Столько лет живу в Праге, а только сейчас это ощутил.
Виола кивнула.
– Я ещё вот что знаю. Император Карл IV хотел сделать в Праге центр христианского мира. Когда он её перестраивал у него возник образ небесного града Иерусалима.
– Это из Откровения Иоанна Богослова?
– Да. На императора Карла история Вацлава произвела большое впечатление. Он даже хотел Пражский Град назвать градом святого Вацлава...
И Виола перешла на шёпот:
Под небесами голубыми
Стоит красивый город мой
Мечом и верою святою
От бед и горя защищён.
– Хорошо сказано. Это что? Песня, стихи?
Она улыбнулась и покачала головой, сделав жест в сторону изображения распятия Христа.
– Смотри, здесь увековечен сам король Карл IV.
Они молча постояли перед картиной.
В правой части здания обращала на себя внимание каменная гробница на пьедестале, также украшенном золотом и камнями.
– Здесь находится ларец с останками святого Вацлава и его серебряный бюст, - прошептала Виола.
– Смотри, как замечательны эти фигуры ангелов и портреты чешских правителей.
Над алтарем возвышалась статуя короля с копьём и щитом в руках.
***
Мирослав и Виола вышли из часовни и тут же заметили изменения в погоде: призрак тумана рассеялся, а из суконных туч стали падать лёгкие хлопья голубоватого снега. Снег бережно покрывал озябшие голые ветки, мёрзнущие лужи, гладкий камень мостовой, крыши дворцов, становясь уже белым с сиреневыми искорками.
Они пошли погулять в королевский сад и остановились, глядя, как снег падает на крышу дворца королевы Анны.
– Ты необычная девушка, - сказал Мирослав, глядя на неё и натягивая перчатки. – А что за стихи ты читала?
– А! – махнула тонкой рукой Виола. – Эти четверостишия возникают в моей памяти сами по себе, когда меня что-то по-настоящему волнует. Был бы повод.
– Ты способна удивлять! – воскликнул Мирослав.
Виола опустила взор.
Они долго стояли у поющего фонтана. Виола прислонила пальчик к устам, силясь уловить мелодичные звуки.
А потом подошла к Мирославу, взяла его руки в свои и заглянула прямо в глаза.
– А о тебе я ничего не знаю, Мирослав, - произнесла девушка. – Кто ты по жизни? Игрок? Или служащий?
Мирослав вздохнул. Снежинки покрывали его пальто, летели в глаза Виоле, и те блестели слезинками.
– Честно говоря, я и сам не ведаю, кто я...
Они одновременно рассмеялись, и она произнесла наигранно:
– Господин Никто. Таинственный незнакомец...
Мирослав хмыкнул:
– Да ладно... Что обо мне? Не интересно. Ты лучше скажи, как ты докатилась до жизни такой?
– До какой?
– Стала содержанкой Габора...
– Ах, долгая история!
– Ну, а если подробнее.
– Ну как сказать, - она вдруг нахмурила тонкие брови, и глаза её наполнились слезами. – Отец мой был должен большую сумму барону Эрнсту фон Габору. Такую, что и сказать страшно. Габор встретил меня после выступления в кабаре и напомнил о долге отца. Сказал, что расплатиться можно домом, землёй. Но тогда мы бы стали нищими и бездомными. И тут Габор намекнул, что есть ещё один вариант. Я должна позировать для скульптуры Артемиды. Её создавал один мастер. Мне не хотелось потери дома, а значит и отца – он может этого не выдержать. Позировать для скульптуры – занятие не такое уж обременительное, и я согласилась. В один прекрасный день я одела своё лучшее платье и решилась поехать к барону. Мы договорились с ним, что отец ничего не узнает. Так я стала зависеть от Габора.