— И богата. Полагаю, телохранитель и обходительный мажордом — не единственные твои слуги.

— И богата, — повторила Маклер, но Моргравия заметила, что в ее глазах что–то промелькнуло. Злость? Следующая фраза это подтвердила. — Я получила удовольствие от нашей игры, но полагаю, что одна из нас видимо впустую тратит время другой.

— Меткое наблюдение.

— Безусловно. Единственное, чего я не пониманию, так это зачем.

— Я тоже все еще жива благодаря информации.

— Это… справедливо, однако нам, возможно, следует перейти к делу. Может быть, для начала ты подтвердишь, чего хочешь? — Маклер сделала паузу, положив руки на стол. — При том условии, разумеется, если ты можешь достать то, чего хочу я.

— Выезд с планеты на корабле вольного торговца. Без документов, без препятствий. Да, у меня есть средства оказать тебе эту услугу.

— И я должна принять это на веру?

— Как насчет поверить этому? — произнесла Моргравия, продемонстрировав свою инквизиторскую розетту.

При виде эмблемы, которая по всей галактике отправляла еретиков и ведьм на смерть и пытки, по телу Маклера пробежала беспокойная дрожь. Зрелище того, как она ежится, доставило Моргравии немалое удовлетворение.

— Этого более чем достаточно, — проговорила та, мягко прикрыв розетту ладонями, чтобы ее никто не увидел. Это был безмолвный сигнал собеседнице убрать ее. — Мы можем продолжить.

— Я рада, что мы смогли достичь определенного доверия, — заметила Моргравия, возвращая эмблему ордоса обратно в складки пальто.

— Я бы так не сказала.

Моргравия притворно нахмурилась.

— Ты ранишь мои чувства.

— Искренне в этом сомневаюсь, — ответила Маклер. — Итак, твои условия?

— Для начала я хочу знать, почему ты хочешь уехать с планеты.

— Ты определенно соответствуешь названию своей профессии, — произнесла Маклер, стараясь скрыть раздражение. — Какое это имеет значение?

— А какое значение имеет все остальное? Я пока еще не решила, но коль скоро я должна сделать это для тебя, мне хотелось бы знать, по какой причине тебе нужен корабль.

— Скажем просто, мое ремесло нервирует определенных людей. Знание — это сила, и власть имущие ничего так не боятся, как знания. А у меня его в изобилии.

Взгляд Моргравии просветлел от внезапного озарения.

— Так вот почему ты хотела встретиться здесь. Ты прячешься, так ведь?

Молчание Маклера все сказало за нее.

— Ты пошла на существенный риск, связавшись с человеком вроде меня, — сказала Моргравия.

— Пошла. И сейчас иду. Теперь ты знаешь мои мотивы, так что остались только твои условия. Будь любезна.

Моргравия уставилась на Маклера, все еще продолжая взвешивать и просчитывать. Впрочем, у нее толком не было выбора. За тридцать один день она не нашла ни одной зацепки лучше, к тому же, ее отчасти убедил в достоверности всего тот факт, что Маклер была достаточно напугана, чтобы заключить с ней сделку, зная об идущей на нее охоте.

— Я была… — она попыталась подобрать верное слово, — повреждена. Мои воспоминания неполны. Я не могу позволить продолжаться такому положению дел.

— Потому что за тобой тоже охотятся.

Моргравия не видела смысла притворяться дальше.

— Да, думаю, что так. Мое дело здесь касается только меня, и тебе не захотелось бы в нем участвовать, однако я не могу завершить его без…

— Без твоих воспоминаний. Ты говоришь, что мне не захотелось бы участвовать в твоем деле здесь, но на самом деле ты не можешь сказать, в чем состоит это дело. Тебе неизвестно, за каким еретиком или ведьмой ты охотилась, равно как неизвестна и твоя задача. Это подвергает тебя огромному риску, и мне кажется, что ты, возможно, уже сталкивалась с этими мужчинами или женщинами.

Моргравия почувствовала, что непроизвольно напряглась при упоминании своих очевидных телесных повреждений. Шрамы на ее руках и лице были слишком заметны даже в тусклом освещении бара.

— Откуда ты знаешь, что это были мужчины и женщины?

— Верно. Тогда я с твоего позволения поправлюсь и скажу, что стороны, за которыми ты охотилась и которые теперь охотятся за тобой, нанесли эти раны. И именно они также разбили зеркало твоей памяти.

— Ты спрашиваешь, или утверждаешь?