Карина нетвердо поднялась. Она прикоснулась к уху, кончики пальцев оказались мокрыми и алыми.

— Кажется, головой ударилась…

И повалилась.

Кристо вскрикнул, закинул дробовик на ремне за плечо и подбежал к дочери. А затем уже второй раз за день и всего второй раз за последние пять лет подхватил ее на руки.

— Я найду помощь. Держись, Карина, — произнес он и побежал.

Девушка упала, и Фаркум подавился — ее жизненная влага струей залила ему лицо и все тучное тело. Кровь хлестнула в глаза наемнику, и тот заорал, отчаянно пытаясь прочистить их. В то, что он видел — что видели все — невозможно было поверить.

Нападавший когда–то являлся человеком, женщиной, но сейчас это бесспорно был не человек. В его плоти теперь обитало нечто иное, словно в мифах о перевертышах, принимающих облик своих жертв. На изможденном сморщенном лице горели голодные красные глаза, бледная кожа обтягивала истощенный скелет, будто ссохшийся пергамент. Она присела над девушкой, торопливо и нетерпеливо обгладывая кости дочиста. Ее подбородок покрывали брызги кровавой слюны, которой был вымазан рот. Какой бы примитивный разум ни оставался в этой похожей на труп оболочке, но она осознала, что на нее смотрят. Резко вскинув голову раздраженным бешеным движением, она яростно глянула сквозь сальные пряди жидких волос.

Увидев достаточно, Моргравия потянулась к оружию и направилась к существу.

Фаркум отшвырнул в сторону куртизанку, до этого ластившуюся у него на коленях. Та всхлипнула, сильно ударившись об пол, но торговец обратил на нее не больше внимания, чем на выброшенный бокал. Он отпихнул последнюю из куртизанок, стараясь оказаться как можно дальше от плотоядной твари, пожиравшей наименее удачливую представительницу его гарема.

— Убей это, — прошипел он на готике с сильным акцентом.

Наемник помедлил мгновение, и его господин повторил, уже не стесняясь в выражениях:

— Убей это нахер!

Наемник вдавил спуск, прошив воздух десятками стремительных дисков. Они разорвали пострадавшую девушку, превратив ее в куски мяса, и срезали массу невезучих клиентов, оказавшихся на пути. Большая часть попала в людоедку, искромсав ей торс и оторвав одну руку. От попадания флешетт та покачнулась, но не упала. То ли она могла выдержать чудовищную боль, то ли попросту ее не чувствовала. Капая красной слюной из покрытого кровью рта, она выронила кость и прыгнула к ближайшему теплому телу. Зубы сомкнулись на мягкой шее портового рабочего, и мужчина завопил. Она вцепилась в него, оплетя его тело конечностями и яростно вгрызаясь. Краткий миг он отбивался, но затем затих.

Воцарились боль и паника. В баре находилось порядка тридцати клиентов, и Моргравия пробивалась через большую их часть, расталкивая разбегавшихся или прятавшихся людей. Она выставила перед собой пистолет, но не могла точно попасть сквозь перепуганную толпу.

Перегонщик опередил ее, быстро выхватив пару автопистолетов и прицелившись. Он выстрелил плотоядной твари в лоб, пока наемник Фаркума не успел наделать новых случайных жертв. На сей раз та упала и уже не встала.

Крутанув свои пистолеты, словно карнавальный стрелок, он плавным движением убрал их кобуры, а затем переглянулся с наемником.

— У меня все было под контролем, — мрачно сказал тот.

— Ну разумеется, — отозвался перегонщик, окинув взглядом побоище, устроенное очередью флешетт. — По моим прикидкам, до попадания в цель ты убил бы еще шесть человек, но ты все бы сделал правильно. Молодец.

Наемник шагнул вплотную к перегонщику. Его глаза были вытаращены от испуга, тело подрагивало от адреналина после стимуляторов. У него было небрежно побритое лицо со щетиной не столько из–за лени, сколько ради эффектности. Лоб в складках слегка выдавался вперед, что свидетельствовало о примитивном мышлении. Над аккуратно высеченными скулами поработал косметический хирург, а черные волосы были уложены в прическу. На его левом виске была выбрита свернувшаяся змея — эмблема консорциума, которому он служил. Сделанный на заказ облегающий костюм, словно сухожилия, пронизывали увеличивавшие силу волокна. От него разило потом.

— Хочешь что–то сделать по этому поводу?

Перегонщик улыбнулся с притворной обаятельностью.

— А теперь ты похож на человека, у которого миндалевидную железу раздуло. В этом дело? У тебя избыток агрессии, дружище?

Палец наемника дернулся на спуске оружия. Он выглядел способным пустить его в ход, пока не почувствовал, как ему в бок вдавили крупнокалиберный стаб-пистолет.

— Я бы не советовала, — тихо и угрожающе произнесла Моргравия, ткнув пистолетом посильнее. — На таком расстоянии этот твой милый костюмчик все равно что пергамент. Успокойся.

— Харата…

Услышав свое имя, наемник обернулся. Это Фаркум подзывал своего прихвостня. Возле его туши съежились остальные куртизанки. Они были слишком перепуганы, чтобы двигаться, и остекленевшими глазами неотрывно глядели на окровавленные останки своей бывшей компаньонки.

Прорычав перегонщику что–то оскорбительное, наемник повиновался работодателю и вернулся к нему. Моргравия наблюдала, как он удаляется.

— Мужчина может всякое вообразить, увидев, как женщина вот так приходит к нему на помощь.