— Ты знаешь Дэниэла Мерфи?

Чтобы не казаться неправильным, Саймон Уильямсон пытается думать о великой несправедливости, которую Спад подкинул ему; концентрируясь о том, как он украл его любимую трикотажную кофту «Фэйр Айл», когда он еще жил в Банана Флэт. Но все, что он может — увидеть в своей голове улыбку Оур Вулли на лице молодого Спада, и чувствовать, как что-то в его сердце тает.

— Да, и пусть его душа покоится с миром. Старый друг.

Плохой мент спрашивает:

— Ты знаешь, как он умер?

Качая головой, Уильямсон сочиняет себя. Выражение неприкрытого горя было бы хорошим открытием, не паникуй. Я пытался спасти его.

— Вроде как, от болезни. Дэнни, Бог любил его, но он вел маргинальный образ жизни, к сожалению.

— Кто-то вырвал его почку. Он умер от осложнений, — огрызается плохой мент. Воздух в комнате, кажется, теряет половину кислорода.

— Я правда думаю, что мне стоит дождаться своего адвоката, прежде чем отвечать на следующие вопросы, — заявляет Уильямсон. — Я пытаюсь сотрудничать в качестве обеспокоенного гражданина, но...

— Ты можешь подождать, — перебивает его плохой мент, — но, наверное, увидишь преимущество в том, чтобы сотрудничать с нами неофициально, если не хочешь быть обвиненным в убийстве Виктора Сайма.

Он достает фотографию из пластиковой папки с отвратительным удовлетворением. На ней Сайм лежит в луже крови, которая, кажется, вытекла из множества ран; больше всего — из разреза в животе.

Потом плохой мент показывает ему более масштабированную фотографию и две темно-бордовые фасолеобразные штуки, кажется, торчат из впадин, в которых раньше были глаза Сайма. Похоже на отфотошопленный комикс. Уильямсон начинает смеяться.

— Это настоящее?

— О да, настоящее. Это его почки, — говорит плохой мент.

Уильямсон опускает фотографию. Чувствует, как рука дрожит. Знает, что плохой мент заметил это.

— Так, блять, неправильно, я знаю свои права...

— Ага, это ты так думаешь, — передразнивает плохой мент. — Окей, пойдем с нами.

Офицеры встают и уводят его через дверь в прилегающий коридор. На одной из сторон, сквозь одностороннее зеркало, Уильямсон видит пустую комнату, которую он только что покинул. На той стороне — идентичная комната. Но в ней, за столом, сидит зять, Юэн Маккоркиндейл. Опозоренный ортопед, кажется, за гранью кататонического состояния; будто у него была лоботомия.

— Он, в принципе, рассказал нам о твоем участии в удалении почки Дэниела Мерфи, — с грустным состраданием объявляет хороший мент. Он выглядит так, будто искренне взорвется в слезах из-за Уильямсона.

Но Уильямсон остается спокойным:

— Ага, — унизительно спрашивает он, — и что сказал?

Хороший мент неестественно кивает плохому менту, тот говорит:

— Что ты удалил почку под его наблюдением с другим мужчиной в антисанитарных условиях в Берлине.

Уильямсон отвечает с пренебрежением, офицеры полиции непрофессионально переключаются между очевидным гневом и конфузом:

— Под его наблюдением? — Уильямсон указывает на человека через зеркало. — Он, блять, на наркоте? Я не квалифицирован, чтобы удалять почки! Не знаю даже, где их, блять, найти! Я разве похож на хирурга?

Саймон Уильямсон откидывает голову назад, неприкрыто упиваясь своим представлением. Потом переводит взгляд с одного мента на другого, чувствуя их беспокойство. Он мягко говорит:

— Он доктор, — и снова указывает на зеркало, — и ебаный идиот. Так что сами додумайтесь.

Хороший мент берет все под контроль:

— Он сказал, Виктор Сайм его шантажировал секс-видеозаписью, чтобы он провел операцию...

— В это я могу поверить...

— ...но не смог удалить почку. Сказал, что ты удалил ее, с помощью видео на «Ютубе» и мужчины по имени Майки Форрестер...

— Теперь мы ныряем в мир фантазий, — фыркает Уильямсон.

— Разве, Саймон? Правда? — спрашивает хороший мент.

— Майки Форрестер? «Ютюб»-видео по удалению почки? На какой вы хуйне, ребята? — смеется Саймон Уильямсон, качая головой. — Это пиздец, как позабавит судей, когда попадет в суд!

Менты смотрят друг на друга. На взгляд Уильямсона, они испускают неподдельное отчаяние — взрослые мужчины играют в глупую детскую игру, в которую больше не верят. Но затем еще одно внезапное изменение курса ослепляет его, и лицо хорошего мента принимает оттенок уебка:

— Можешь объяснить депозит девяносто одной тысячи фунтов стерлингов, наличкой, на свой банковский аккаунт шестого января?

Уильямсон знает, что его лицо ничего не докажет, но внутри у него что-то умерло. Рентон. Меня прикончит ебаный Рентон.