Пальцы ослабели, и теплая ладошка выскользнула, а Заэль все падал, падал… падал…

Липкая тьма обступила вокруг. Звенящая тишина медленно сменялась чьим-то жарким шёпотом.

— Ты чуешь? Нет, ты чуешь это? Какие мощные энергетические волны от него исходят! Ну-ка, Ильфорте, какой у него Дар? Уже можешь сказать?

— Навскидку: Дар управления эмоциями. Но это не точно, надо проверять на деле.

— Поразительно! Такого у нас еще вроде не было, а?

— Да, Наставник. Но кажется, ему очень плохо.

— Да, надо поторопиться, иначе он не выживет.

— А может, лучше добить его, чтоб не мучился?

— Окстись, стыдно должно быть за такие предложения!

— Прошу прощения, Наставник.

Заэль слышал какие-то голоса, но ничего не понимал. Где он? Кто он? В голове была каша из обрывков мыслей. Тело ломило от боли. Во рту пересохло, язык как прилип к нёбу. Заэль хотел что-то сказать, спросить, силился открыть рот, но язык не ворочался.

Единственное, что он мог понять, так это то, что он лежал на холодной мокрой земле, и с каждой минутой замерзал все больше.

— Почему вы не заметили его раньше, Наставник? В академии с нуля всегда обучали только детей.

— Ну, знаешь ли! Я в Поднебесье ни разу не шастал, где ж мне было углядеть такой самородок.

— Воды, — прохрипел Заэль.

Тут же под нос сунули флягу с водой. Живительная влага заставила работать весь организм, и Заэль наконец-то смог открыть глаза.

Перед ним сидели на коленях двое статных мужчин. Один выглядел немного постарше, у него были короткие серые волосы, серые глаза и острые скулы. Второй, кажется, был помоложе, у него, в противовес были очень длинные светлые волосы, а глаза были пугающе немигающими. Оба были одеты в почти одинаковые белые мантии, только на одежде сероглазого красовались витиеватые растительные орнаменты, эффектно украшающие рукава и подол.

— Меня зовут Рилэй, — произнес он. — Как ты себя чувствуешь, малец?

— Дерьмово, — честно сказал Заэль, но, кажется, эта информация не сильно интересовала вопрошавшего.

— Какие восхитительные способности, — благоговейно шептал Рилэй, вытаращившись на Заэля, как на диковинную зверушку. — Ильфорте, ты видишь это?

Тот, кого назвали Ильфорте, скривился, как от зубной боли, окидывая Заэля неприязненным взглядом.

— Я вижу, что этот фортемин принесет много проблем на наши головы, — проворчал он.

Его пугающие глаза на миг остекленели, и у Заэля возникло неприятное ощущение, что его сейчас сканируют вдоль и поперек.

— Как ты меня назвал?

Рилэй не обратил никакого внимание на вопрос.

— Не просто фортемина, — продолжал шептать он, ощупывая Заэля. — У него ярчайшие способности, он будет одним из Арма.

— Одним из кого? — не понял Заэль.

— Фортемины — это солдаты равновесия, на грани добра и зла. Десять лучших бойцовых пар называют Арма. Я Первый Арма, — пояснил Ильфорте, выпятив грудь, он явно этим гордился.

— А я руководитель Армариллиса, — подхватил Рилэй. — Это наша академия, ты теперь тоже будешь там учиться.

Армариллис. Что-то знакомое было в этом слове, словно Заэль когда-то где-то уже слышал или читал об этом. Но где? Когда? И что именно там было сказано?

— Хэй, малец! — длинноволосый потрепал его по плечу, выводя из состояния оцепенения. — Ты кто вообще такой и откуда взялся?

— Я… Заэль. Заэль Филеберт. Это единственное, что я могу сказать о себе с уверенностью.

— Мне до лампочки, каким набором букв тебя обзывать. Ты мне лучше скажи, что ты такое? Мы тут были неподалеку, когда Наставник, — он кивнул в сторону Рилэя, — почувствовал мощный энергетический всплеск. Тело, в котором ты сейчас находишься, абсолютно точно было мертвым, когда в него вдруг скакануло твое сознание. А кем ты был раньше?

Заэль тупо уставился на Ильфорте, не понимая ни слова из того, что он говорит. Какое сознание? Куда оно скакануло? В какое еще тело?

– Я… не помню. Я ничего не помню.

Он схватился за голову, больно впившись пальцами в виски. Попытался воскресить в памяти хоть что-то. Бестолку. Память отдалась глухой тишиной, а голова разболелась еще больше. Только в душе стало как-то тоскливо и невыносимо больно, как будто из сердца вырвали что-то очень важное.

— Вроде я от кого-то убегал…