АЭРОПЛАН. Ох, смог бы! Жаль, перевоспиталась я.

КИРОВ. Да чего мне целоваться-то? Что, у меня другой работы нет?

АЭРОПЛАН. А это уже комчванство.

МАРКУС. Ты посмотри на ее грудь!

КИРОВ (смотрит). Ну, допустим, посмотрел.

МАРКУС. На ее бедра!

АЭРОПЛАН. Комчванство, чистой воды комчванство!

ГОЛОС С.-Т. К вопросу о комчванстве. Разрешите доложить случай из личной жизни. Мне вот на днях поступило, как говорится, предложение, так не знаю, что с ним и делать. Дельный товарищ, сам с Камчатки. Это ничего, что с Камчатки, хуже, что болен комчванством. Так загордился членством в партии, сует его всем куда ни попадя…

АЭРОПЛАН. Ужас, ужас!

КИРОВ. Мы ему быстро крылышки обрежем.

ГОЛОС С.-Т. Уж обрежьте, пожалуйста! Поймайте и – обрежьте!

МАРКУС. Мужчина и женщина… Это ведь архиинтересно, товарищи. А что об этом Ильич пишет, а, Сережа? Не мог он про это не писать.

КИРОВ. Нет такой темы, чтобы Ильич не писал. Сейчас посмотрим. (Подходит к книжному шкафу, достает книгу, за ней стоит банка соленых огурцов. В один из огурцов воткнута вилка.) Маша, здесь соленые огурцы.

МАРКУС. Соленые огурцы?

АЭРОПЛАН (достает огурец на вилке, пробует). Малосольные.

МАРКУС. Мне, товарищи, не по себе.

АЭРОПЛАН. Так. Главное – не паниковать. Вы случайно здесь водки не находили?

КИРОВ. Находили. А как вы догадались?

АЭРОПЛАН. Посредством умозаключения. Если где-то обнаруживаются малосольные огурцы, можно со всей ответственностью предположить, что рано или поздно поблизости окажется и водка.

КИРОВ (достает из шкафа водку). У вас хорошая интуиция.

АЭРОПЛАН. Только это самое… Водку попробовать надо.

МАРКУС. Я боюсь. Вдруг мы все здесь отравимся? И утром найдут лишь три холодных тела… Давайте неизвестную жидкость просто выльем.

АЭРОПЛАН. Еще чего! Ладно, эту жидкость я выпью одна. Тем более, что я уже все равно съела огурец. (Достает из книжного шкафа стопку и наливает себе водки.)

МАРКУС. Не надо, слышишь! Найдут одно холодное тело, что также неприемлемо. В доме Сергей Мироныча – холодное тело.

АЭРОПЛАН. Тетя Маша! Кто-то же должен это сделать. (Выпивает.)

КИРОВ И МАРКУС. Ну, как?

АЭРОПЛАН (закусывая огурцом). Приемлемо. Только вкус горьковатый и в горле дерет.

КИРОВ. Ну, для водки это дело обычное.

АЭРОПЛАН. Правда? А то – когда опыта никакого, очень легко сделать что-то не то. Да хоть бы и отравиться – права тетя Маша. Ведь отсутствие опыта способно привести к отравлению.

КИРОВ (рассматривая бутылку). Где-то я эту бутылку уже видел.

МАРКУС. Мало ли бутылок видит в жизни человек.

АЭРОПЛАН. Попробуй, товарищ Киров, мое тело: оно еще не холодное?

КИРОВ (пробует). Нет, теплое.

АЭРОПЛАН. А мягкое?

КИРОВ (пробует). Местами.

АЭРОПЛАН. Похоже, я все еще жива.

КИРОВ (продолжает рассматривать бутылку). Смотрите: клеймо с номером один. Мне эту бутылку на открытии водочного завода подарили. Вот только почему она открыта?

АЭРОПЛАН. Да потому и открыта, что на открытии подарили! Все объясняется само собой.

КИРОВ. Нет, что-то здесь не сходится. Маша…

МАРКУС. Я к водке сроду не прикасалась.

АЭРОПЛАН. Вспомнила! Это я открыла. Зачем, думаю, вождю лишняя морока – бутылку открывать? Поставлю-ка ее, думаю, за ленинским собранием сочинений.

КИРОВ. По каким же соображениям – за ленинским?

АЭРОПЛАН. По идеологическим. А кроме того оно – большое, за ним много предметов поместится.

КИРОВ. Вы, товарищ Аэроплан, напрасно ленинским собранием прикрываетесь.

АЭРОПЛАН. Послушай, давай на «ты», а, товарищ Киров? А то я тебе все «ты» да «ты», а ты меня вроде как стесняешься.

ГОЛОС С.-Т. Наш Мироныч беда какой скромный.

КИРОВ (потупясь). Есть маленько. Так про меня и на съезде говорили.

МАРКУС. Расскажи, Сережа, о съезде. Нам ведь это тоже важно. (Обнимает Аэроплан.) Верно, дорогая?

АЭРОПЛАН. Чрезвычайно. У нас в профилактории этим съездом живо интересуются.

КИРОВ. Да чего там рассказывать, съезд как съезд.

АЭРОПЛАН. Кто кого съест. Ты не стесняйся, товарищ Киров, здесь все свои.

МАРКУС. Все свои, Сережа.