— Это наш дом, — перебивает он.

— Хорошо, — киваю я.

— Алекс, ты не поняла.

— Я поняла, эти наш дом.

— Я не уверен, что ты правильно меня поняла. Когда я говорю, что этот дом наш, я имею в виду его покупку.

Жар моментально проходится волной по всему телу, словно был получен солнечный удар. Чувствую, как на лбу выступает пот, а по спине катится капля от затылка. Я практически теряю равновесие, в вертикальном положении меня удерживает лишь рука Тома, которую я держу в смертельной хватке.

— Ч-что? — выдавливаю я, смотря на него, как на приведение.

— Чёрт, тебе плохо?

Заключив лицо в ладони, Том рассматривает моё состояние, которое говорит само за себя. Я же едва могу удержать себя на ногах. Колени трясутся, а кровь отливает от мозга, делая меня бледной, как смерть.

— Алекс! Ты как?

— Наш? — шепчу я.

— Если тебе не нравится, то я отменю сделку, ты просто скажи, — говорит он, с беспокойным выражением лица.

— Я хочу сесть… я… мне нужно воды…

Том быстро кивает, подведя меня к дивану, садит на мягкую поверхность, через секунду его фигура скрывается за поворотом, а я подношу ладонь ко лицу.

Я была бы рада, если бы этот стакан воды вылили мне на голову, чтобы пробудить ото сна. В горле пересохло, и пытаясь откашляться, я получаю новую засуху. Мир сошёл с ума. Трудно поверить в происходящее. Вероятно, моя чёрная полоса завершилась, и за ней следует непрерывная белая. Я не знаю, где у неё конец, но хочется, чтобы его не было.

Том резко вылетает из-за угла и протягивает мне стакан. Делаю глоток и поднимаю глаза на парня, который с тем же беспокойством смотрит на меня.

— Алекс, скажи, что с тобой всё в порядке.

Вижу, как он проглатывает слюну, состоящую скорей всего из волнения, и мне хочется броситься к нему на шею.

— Боже, — выдыхаю я, медленно поднимаюсь с дивана и ставлю стакан на журнальный столик.

Исполняю своё желание, повисая на его шее, в которую утыкаюсь носом.

— Я давно должен был всё сделать, — шепчет он, — мне нужен был пинок. Я его получил. Я больше не подведу тебя.

— Он был нужен нам двоим, — хмыкаю я.

Сжав кольцо собственных рук на шее, втягиваю мускатный аромат его тела и блаженно выдыхаю, вдыхая его вновь.

— Тебе нравится?

— Я буду жить с тобой даже в коробке из-под телевизора, — честно отвечаю я. В этом нет ни капли лести, я уверена в своих словах.

— Мне нужно знать, что тебе нравится, ещё не поздно всё отменить. Был другой дом на соседней улице от Лизи и Джареда, но…

— Но?

— Я не ощущаю там себя в своей тарелке, Лизи говорила, что нужно чувствовать своё. Я чувствую его тут.

— Мы сделаем любой дом — своим. Он уютный.

— Да, — соглашается Том, с улыбкой смотря на меня. — Экскурсия?

— С удовольствием, — киваю я.

Рассматриваю каждую точку дома, и останавливаюсь на том, что кухня — это лучшее место. В ней столько света, семейности, тепла и уюта, кажется, закрывая глаза, я чувствую ароматы свежей выпечки, словно где-то рядом мама. Конечно, это лишь плод моих фантазий и бурное воображение, но он не отменяет того факта, что это особое очарование домашнего очага проникает в каждую клеточку тела. Том прав, незримое спокойствие ложится на плечи, когда ты переступаешь порог. Смотрю на пустой дворик, представляя, как легко его можно обставить и внести нотки комфорта, а не пустоты.

Остановившись за спиной, Том обнимает меня и кладёт ладонь на живот. Он часто это делает, и порой кажется, что он даже не задумывается, работая на автомате, словно за короткой срок выработалась привычка. Смотрю на задний двор, и улыбка трогает мои губы.

Наш дом.

Никаких съемных квартир. Я знаю, что могу прийти в свой дом, куда не явится владелец и не попросит освободить жилплощадь. Я могу сделать тут всё, что пожелаю, вплоть до сноса стен и возведения новых. Ждать его с тренировки или игры, вместе ужинать. Нет лучшего чувства, чем то, когда тебе есть куда возвращаться и к кому.

— Мы можем поговорить? — тихо спрашивает Том, из-за чего я откидываю голову назад и смотрю в его глаза, не совсем понимая выбранную интонацию.

— Да, разве не для этого люди умеют говорить?

— Я улетаю через неделю… на месяц.

— Хорошо, — киваю я.

— Хорошо? — удивляется он.

— Ну, я ведь ничего не могу поделать. Это твоя работа, и ты любишь её.

— Да.

— Я буду скучать, — грустно улыбаюсь, смотря в его глаза, — но буду ждать.

— Я тоже буду скучать, Алекс.