– А я что? Я ничего! Я дорогу разведывал! Вон, мимо березы и затем все прямо! И никаких больше подлян нет, шкурой отвечаю!

Будь Володя в лучшей форме, кошаку бы досталось куда как сильнее. Но сейчас не было никакого желания пинать наглую морду. Не, хитрожопость и брошенные на произвол товарищи – это фактики и никуда они не денутся, такое не забудешь. Но, с другой стороны, мудило блохастое все же было уже привычным членом команды. Да и помогло найти дорогу к некромантам, что так же можно записать в скромный плюсик. Так что – пусть залезает. На испытательный срок. А дальше будет видно.

– Кстати, вопрос имеется.

Картер уже взобрался на какой-то ящик под самым потолком и оттуда внимательно разглядывал всех присутствующих.

– И? Не тяни себя за яйца.

– Справа от березы два персонажа в кустах. Мараэлла и Пилюриус. Причем баба вот-вот кони двинет, как ты любишь говорить. А старик пока еще бодрый. Помятый местами, но без дырок в организме.

– Чего-чего? Маша тут?.. ЕбДык, притормози у березы. Буквально на пару минут. Хочу прости-прощай этой суке сказать. Напоследок...

В боку взорвалось резкой болью и Маша с трудом приоткрыла глаза. Похоже, ее кто-то пнул. Но легонько, лишь чтобы в чувство привести.

– Привет, подруга. Как там живется-тужится?

– Школота? Не скажу, что рада тебя видеть...

Женщина закашлялась и выхаркнула сгусток крови. Стоявший рядом Володя поднес поближе горящий фонарь и хмыкнул. Да, это уже не бывшая всех побеждающая амазонка. Это был живой труп с разодраной бочиной и бледной рожей. Кстати, сидевший рядом вредный старикашка так же выглядел ничуть не лучше. Похоже, укатали крутые горки обоих.

– Вопрос – подарить ли тебе быструю смерть или оставить помучаться. Лепила, как думаешь, стоит этой стерве башку прострелить или оставить на расправу бывшим друзьям-приятелям?

Пилюриус почесал заросший подбородок и уточнил:

– А патронов у тебя сколько? Меня ведь тоже на ремни порежут. Будет обидно – удрал из петли и сдох где-то в сыром лесу в диких муках. Может, обоих добьешь?

– Да? Ты же вроде придворным доктором был.

– Так Фашида уже второй раз пытаются подстрелить. Сомневаюсь, что он до утра целым и невредимым останется, свое уже словил. А поместье все, угробили. Соседи-ебанаты полезли куда не надо и подорвались. Говорят, один карьер с щебенкой остался.

– Даже так? – обрадовался медленно приходящий в себя школоло. – Слушай, так ведь жизнь налаживается! Я без фатальных проблем для здоровья, барахлишком чуть разжился. Даже вон сарай на колесах под парами стоит. Теперь умотать куда подальше на сказочное Бали – и можно домик прикупить. Или прихватизировать, если совсем наглости хватит, стволов сейчас до жопы, любому дадим просраться... Ты как, лепила, безработный в данный момент?

Старик медленно поднялся, отряхнул грязную одежду и важно поклонился:

– Старший лекарь Имперского Университета господин Пилюриус к вашим услугам.

– Они его Спирохетой называли! – радостно закозлил через расахнутую дверь Картер. – Карательши говорили, что такой же – немощный, бледный и паскудный!

– Гадости какой в миску подброшу, облезешь! – тут же пообещал в ответ Пилюриус.

Володя закончил хохотать и помахал рукой:

– Все, шабаш, хватит! Значит так, предлагаю пока сдернуть отсюда, а то вон у дальних кустов какое-то шевеление начинается. И позже разберемся с именами, зарплатой и прочими радостями. И...

Посмотрев на снова впавшую в забытье Машу, Володя подхватил ее на руки и приказал старику:

– Первый вагон открывай. Там место есть и аптечка. Пока едем, постарайся ее хотя бы живой оставить. Дальше будем посмотреть.

– Может, какой ошейник на нее напялишь? – настороженно спросил ЕбДык, высунув хлебало повыше кота. – Она же тебя прибить хотела, а там оружия полно.

– Знаешь, вот есть у меня ощущение, что ей никакие стволы не помогут, если вздумает взбрыкнуть. До утра пусть наш лекарь химичит, латает бедолагу. Ну и при первом же привале решим, что делать.

Когда бронепоезд загремел колесами и втянулся на узкую дорогу, Володя устроился на откидной седушке и спросил сам себя:

– И в кого таким идиотом уродился? Сунься она с пукалкой какой в атаку – шлепнул бы не задумываясь. А убивать безоружную и полудохлую бабу – рука не поднялась. Наверное, не быть мне черным властелитом. Не хватает говнистости.

Черная Вдова закончила накладывать бинтовать командира и тяжело опустилась на жалобно скрипнувшую лавку.