— И у меня почти столько же… Нам бы только ниточку найти, зацепочку. И тогда за все поквитаемся…

С этими словами призрак исчез.

***

— Господин канцлер, но будьте человеком! — надрывался осипший от уговоров чиновник. На улице было холодно, сыпал мелкий снег и дул пронизывающий ветер. А бывший генерал нагло забаррикадировался в здании почтамта, успев сгрести к себе наиболее проверенных людей, выставил в заложенные мешками с песком окна рыла пулеметов и теперь плевал на гонцов из Думы без какого-либо уважения. Хуже всего, что по городу пошло непонятное брожение, которое явно направлялось и координировалось отсюда же. Первым делом объявили о задержке пассажирского движения. Купившим билеты обещали компенсацию, но просили пока не покидать столицу. Попутно на всех дорогах уложили бревна и выпускали только фермеров, которые возили продовольствие и товары на рынки. Причем внутрь попасть можно было без вопросов, а вот выпускали лишь после тщательного досмотра. И на постах стояли не солдаты из гвардейских полков, а работяги с заводов. Они-то прекрасно знали, кто именно крутит баранку или лошадью управляет. Поэтому просочиться наружу из заблокированного города для уважаемых людей стало очень проблематичным.

На стенах запестрели листовки, отпечатанные в типографиях. Там белым по черному сияло воззвание канцлера и Школоты к народу. Говорилось о попытке восстановления свергнутой клики богачей, мятеже и нарушении законов возрождаемой империи. Попутно отмечалось, что если невиновные в этой дряни сдадут во время будущего следствия подельников и сообщников, то выйдет скидка. Народ собирался кучками рядом с бумажками, обсуждал происходящее и делал ставки. Причем если Думу уже целиком записали в расстрельные списки, то вот насчет промышленников сомневались. Потому как были среди буржуев и вполне приличные люди, кто возрождал производство и не лез в политику. Может, в будущем. Но не сейчас. Сейчас и без того на верхушке государственного Олимпа металась толпа желающих сожрать побольше и побыстрее. Правда, сейчас эти метания обрели другой запах. Отчетливо доносился оттенок дерьма, которым откровенно гадили пересравшиеся от страха уроды. К стенке не хотелось никому, а удрать от возможного возмездия вряд ли получится.

К обеду на пустой площади началось шевеление. Выкатились броневики, появились вооруженные отряды. К запертым дверям большого здания подошел молодой парень в кожаной куртке и теплой меховой шапке. Куртку перекрещивали пулеметные ленты, на боку болтался в кобуре тяжелый пистолет, долбивший усиленными зарядами. Попинав дверь, гость дождался, когда приоткроется крохотное окошечко, и объявил:

— Пусть Ши-Зу выходит. Осада закончилась, пора в городе шмон устраивать.

— Это кто сказал? — удивился охранник, с подозрением наблюдая за суетой на площади.

— Кто сказал? Я сказал, чудушко. Школота вместе с полковником Фиксом и карателями. Так и передай. А то проспите все веселье к херам, даже пострелять не успеете.

Дверь распахнулась и стоявшие в коридоре солдаты отдали честь:

— Добро пожаловать, господин граф! Канцлер ждет вас!

Ши-Зу действительно ждал. Когда спасатель зашел в огромный зал с кучей активно звонивших телефонов, канцлер как раз закончил собирать воедино свежую информацию и сразу же загрузил Школоту последними данными:

— Смотри. Вот эти районы мы полностью контролируем. Вот здесь у нас собраны рабочие отряды, которые выдвинутся к центру по первому приказу. Гвардия в казармах, но оружие пока не сдают. Ждут, куда ситуация повернет. Ну и Дума заседает вместе с частью заговорщиков. Остальные по домам попрятались. Адреса уже готовы.

— Отлично. Тогда поехали в Думу, попутно парни вместе с рабочими по спискам выгребают ублюдков.

— Хорошо бы сначала проверить, кто в самом деле в дерьме участвовал, а кто просто рядом стоял.

— Не волнуйся, проверим. Маша подтянула нужных людей из старой службы имперских карателей. Дознаватели и прочие ребята с добрыми глазами. Я с утра успел с ними пообщаться, так до сих пор волосы дыбом стоят. Эти точно крамолу до последнего человечка вычислят.

Так и поступили.

К Думе подъехали через полчаса, загнав болтавшихся рядом зевак внутрь. Заниматься фильтрацией и отделять козлов от овец будем позже. Пока же — толпу в стойло и пара мрачных джентльменов шла к трибуне для выступлений по спешно освобожденному проходу. Разнокалиберные депутаты и прочие хер-пойми-какие уважаемые господа сгрудились по бокам, испуганно разглядывая гномов и егерей, которые заняли верхние балконы и примостили разное стреляющее железо на случай каких-либо инцидентов. Померещится бородатым любая хрень — тут же хрень мозгами и раскинет.

Встав у трибуны, Школота потыкал пальцем в микрофон, убедился в его работоспособности и начал:

— Ну что, суки, допрыгались? Вам дали шанс новую жизнь начать. Никого раком не ставили, имущество не отнимали, чины и родословную не кастрировали. Но не прошло и полугода, как вы скурвились и начали снова херней страдать. Старого императора угандошили, теперь за канцлера взялись… Так вот, мне это надоело. Поэтому я заявляю следующее: хуй вам всем, а не управление государством. Если в сложный переходный момент вместо нормальной работы опять начали хапать и козни строить, то будем поступать кардинально. И кто не понимает по-хорошему, тот поймет по очень плохому… Первое. На ближайшие десять лет в Империи вводится режим прямого управления. Только один хозяин. Один человек, чьи приказы будут выполняться беспрекословно. Никакой сраной Думы, Законсобрания и прочих мудаков, не умеющих на благо общества даже крошкой власти или денег поступиться. Второе. Все министерства и ведомства пройдут перлюстрацию. Император назначит людей, которые перетряхнут существующий штат и пустят под нож любых сраных любимчиков, прихлебателей и прочую шваль, которая висит гирями у нас на ногах. Начальники департаментов будут лично отвечать за любые назначения. Не справился или где на лапу взял — к стенке… И последнее. Сейчас всех блатных и титулованных загружают в гостиницы в центре города. Семьями, со слугами и дальними родственниками. Карательные тройки будут рассматривать личные дела каждого. Кто замешан в подготовке переворота — прогуляется или на виселицу, или на каторгу, без права помилования. Кто поддерживал деньгами или советы давал, те лишатся имущества и получат тюремные сроки. Кто попал под раздачу случайно — вернется домой. Тем более, что и торговая гильдия, и заводские комитеты уже господину канцлеру предоставили списки руководства и меценатов, кто был против всех этих сучьих игрищ…

Поманив стоявшего рядом Ши-Зу, Школота закончил:

— А теперь я представляю вам нового императора. Который десять лет будет наводить железной рукой порядок и готовить в последующем возможную смену власти. Если получится выстроить нормальный управленческий механизм, то часть забот на молодых и старательных сгрузит. Не сумеет — значит, одному и отдуваться.

— Вот так, да? — рассердился бывший генерал, но граф показал ему средний палец и хохотнул:

— Мне нельзя. Меня уже императором в другом государстве выбрали, а объединять это все в кучу я не желаю. Так что получишь от меня полную поддержку, но с местной короной отдувайся самостоятельно…