— Восточный англ, — подтвердил я. — А ты?

— Из Хамптонскира, — коротко ответил он.

— Это ты командуешь фортом?

— Да.

— Сколько у тебя людей?

— До вашего прихода было сорок два человека. Должно было быть больше, но они не пришли.

— Теперь здесь мы, — сказал я, глядя на своих воинов, поднимающихся по лестницам к деревянным валам, — и на твоем месте я бы закрыл ворота со стороны моста. — Хиглак нахмурился. — Я не говорю, что это вероятно, — продолжил я, — но небольшая группа может обойти форт и взобраться на мост.

— Наверное, их лучше закрыть, — согласился Хиглак. Я его не убедил, но он настолько был рад нашему прибытию в помощь его гарнизону, что, вероятно, согласился бы сражаться совершенно голым, предложи я такое.

Я приказал Гербрухту и Фолькбалду закрыть ворота, чтобы воины, охранявшие баррикаду на северной оконечности моста, не увидели ничего, из того, что произойдет внутри маленького форта.

— Все твои люди западные саксы? — спросил я Хиглака.

— Все.

— Так значит, ты из арендаторов лорда Этельхельма?

Похоже, он удивился вопросу.

— Я получил землю от аббата в Басенгасе, — сказал он, — а он приказал мне привести своих людей. — Это означало, что аббат в Басенгасе получил золото от Этельхельма, который всегда щедро платил духовенству за поддержку. — Ты знаешь, что происходит? — спросил Хиглак.

— Красавчик к северо-востоку от города, — сказал я. — Это всё, что я знаю.

— Часть его людей и здесь, — сказал Хиглак, — их слишком много! Но вы с нами, хвала Богу, и теперь они нас не захватят.

Я мотнул головой на юг.

— Сколько их там?

— Человек семьдесят. Может, больше. Они в переулках, их трудно сосчитать.

— И они не атаковали?

— Пока нет.

— У тебя есть лошади? — спросил я Хиглака.

— Мы оставили их в городе, — сказал он. — Там есть конюшня, — он кивнул в сторону меньшего из двух строений под соломенной крышей, находящихся внутри форта. — Если вам нужны лошади, — добавил он, возможно, подумав, что за нами по мосту следуют всадники.

— Мы приплыли на корабле, — сказал я.

Оба строения из крепких бревен выглядели новыми. Я предположил, что в доме побольше размещается гарнизон, в мирное время насчитывающий не более двадцати человек — вполне достаточно, чтобы не дать в обиду сборщиков пошлин с торговцев, въезжающих в город или покидающих его. Я кивнул в сторону строения побольше.

— Выглядит достаточно крепким.

— Крепким? — переспросил Хиглак.

— Чтобы держать пленных, — объяснил я.

— Лорду Этельхельму это не понравится. — Он поморщился. — Он говорит, что не нужно брать пленных. Нужно всех убить. До последнего.

— Всех?

— Так мы получим больше земли. Он обещал разделить между нами земли Мерсии. И еще отдаст нам всю Нортумбрию!

— Всю Нортумбрию!

Хиглак пожал плечами.

— Не уверен, что хочу участвовать в этой войне. В Нортумбрии сплошь проклятые дикари.

— Да, это точно, — пылко подтвердил Финан.

— Мне все-таки нужно место для пленных, — сказал я.

— Лорду Этельхельму это не понравится, — снова предупредил меня Хиглак.

— Ты прав, не понравится, потому что пленные — это вы.

— Мы? — Он был уверен, что ослышался или, по крайней мере, неправильно понял.

— Вы. Даю тебе выбор, Хиглак, — спокойно и убедительно произнес я. — Ты можешь умереть здесь, а можешь отдать мне свой меч. Ты и твои люди лишатся кольчуг, оружия и сапог, а затем отправятся в эту хижину. Либо так, либо вы умрете. — Я улыбнулся. — Что выбираешь?

Он уставился на меня, все еще пытаясь понять мои слова, открыл рот, обнажив три кривых желтых зуба, ничего так и не сказал, и закрыл его.

Я протянул руку.

— Твой меч, Хиглак.

Он все еще выглядел ошеломленным.

— Кто ты?

— Утред Беббанбургский, лорд нортумбрийских дикарей. — На мгновение я подумал, что от ужаса он обмочится. — Твой меч, — вежливо повторил я, и он протянул его мне.

Всё оказалось так просто.

Мерсийцами, угрожавшими нападением на форт Судгевеорка, командовал Румвальд — невысокий воин с круглым веселым лицом, косматой седой бородой и бойкими манерами. Он привел в форт сто тридцать пять человек.