Я решил, что Йорунд хороший человек, но капризная сука-судьба может устроить так, что однажды я буду драться с ним в стене щитов.

— Надеюсь, ты уведешь их домой очень скоро и соберешь урожай, — сказал я.

— Молюсь об этом, — сказал Йорунд. — И о том, чтобы больше никогда в жизни не увидеть стену щитов. Но если будет настоящая война, она не продлится долго.

— Да? — спросил я.

— Мы и западные саксы против мерсийцев. Двое против одного, понимаешь?

— А может, нортумбрийцы станут биться на стороне мерсийцев? — подначил я.

— Они не пойдут на юг, — насмешливо ответил Йорунд.

— Но ты же сказал, ходят слухи, что Утред Беббанбургский уже здесь.

— Будь он здесь, то привел бы своих свирепых северян. Кроме того, на севере чума. — Йорунд перекрестился. — Говорят, Йорвик превратился в город трупов.

— Йорвик! — воскликнул я, не в силах скрыть тревогу в голосе.

— Так говорят.

Меня пробрала дрожь. Рука потянулась к молоту, но снова нашла лишь деревянный крест Гербрухта. Отец Ода заметил мой жест.

— Молю Господа, чтобы это оказалось очередным пустым слухом, — слишком поспешно сказал священник. — Значит, ты вскоре уходишь из города? — спросил он Йорунда, очевидно, пытаясь увести разговор подальше от чумы.

— Бог его знает, отче, — сказал Йорунд. — Господь мне не сообщает. Мы останемся здесь либо не останемся. Может, мерсиец устроит заварушку, а может и нет. Не станет, если есть хоть капля ума. — Он разлил по кубкам остатки эля. — Но я пришел не утомлять тебя разговорами о войне, отче, а попросить, не дашь ли ты мне благословения?

— С удовольствием, сын мой.

— Надеюсь, ты поправишься, хозяйка, — сказал Йорунд Бенедетте.

Она не поняла разговора на датском, но благодарно улыбнулась в ответ. Йорунд крикнул, чтобы все замолчали.

Отец Ода благословил всех, призывая своего бога даровать мир и пощадить жизни всех присутствовавших в таверне. Йорунд поблагодарил его, и мы ушли.

— Значит, они обыскивают каждый уходящий корабль, — наконец произнес отец Ода после того, как мы некоторое время молча шли вдоль берега.

— Но у них нет людей во дворе Гуннальда, — возразил я. — Как только получим новый корабль, уйдем на рассвете, надеясь на отлив и изо всех сил работая веслами.

Я постарался, чтобы это прозвучало легко, но сам снова потянулся к молоту и нашел на его месте крест.

Мы прошли еще несколько шагов, потом отец Ода усмехнулся.

— Что? — спросил я.

— Свирепые северяне, — иронично сказал он.

Такая у нас репутация? Если так, это меня порадовало. Но свирепые северяне, точнее, горстка северян, оказались в ловушке, и свирепость ничем не поможет, если мы не сбежим. Нам нужен корабль.

И на следующее утро он пришел.

Ближе к полудню Иммар стоял часовым на западном причале. Точнее, сидел на летнем солнышке с кувшином кислого эля и двумя мальчишками из сиротской шайки Алдвина, с благоговением внимавшими байкам, что он им рассказывал. Иммар — молодой мерсиец, которого я в прошлом году спас от виселицы, хотя ему и пришлось посмотреть, как его отец пляшет по моему приказу на веревке. Несмотря на это он принес мне клятву и теперь носил кольчугу и меч. Он удивительно быстро выучился владеть мечом и в двух набегах за скотом показал себя яростным воином, но в стене щитов еще не бывал. Тем не менее, мальчишек захватили его рассказы, как и Алайну, случайно подошедшую к ним и теперь слушавшую с таким же интересом.

— Хорошая девчушка, — сказал Финан.

— Хорошая, — согласился я.

Мы с Финаном сидели на скамье, наблюдая за Иммаром, и лениво обсуждали шансы на то, что устойчивый легкий юго-восточный ветерок, дувший всю ночь и утро, сменится западным ветром.

— Думаешь, ее мать жива? — спросил Финан.

— С большей вероятностью, чем отец.

— Ты прав. Бедная женщина. — Финан откусил овсяную лепешку. — Для Алайны было бы хорошо, если бы мы ее нашли.

— Да, неплохо, — согласился я. — Но она крепкая девочка. Она выживет.

— Это она испекла лепешки?

— Да.

— Жуткая дрянь, — Финан бросил остаток своей лепешки в реку.

— Это из-за мышиного дерьма в овсе.

— Нам нужна еда получше, — буркнул Финан.

— Как насчет двух лошадей в конюшне? — предложил я.

— Они не против мышиного дерьма. Вероятно, бедняги много лет ничего лучше не пробовали! Им нужен месяц-другой на хорошем пастбище.

— Я не об этом, — сказал я. — Мы могли бы убить их, освежевать, разделать и потушить.

— Съесть их? — потрясенно уставился на меня Финан.