В дверь постучали — быстро и уверенно. Бор, кто же ещё? Только гоблин умеет приближаться настолько неслышно. И плющ его не задерживает.

Дилла приоткрыла дверь, решив не впускать незваного гостя в дом. Нечего ему здесь вынюхивать.

— Ох ты! — Она всплеснула руками. Бор щеголял в нарядной безрукавке из алого бархата с обильным золотым шитьем и таких же шароварах. Шёлковая рубашка переливалась всеми оттенками заката. — Что, Кедар расщедрился и одарил верного слугу?

— И тебе доброго утра. — Бор протянул ей корзинку. — Лейн просил занести свежий хлеб и молоко.

— Очень мило с его стороны. И с твоей тоже. — Дилла взяла корзину и неохотно посторонилась. — Зайдешь? У меня каша сейчас сварится.

Нос гоблина дёрнулся.

— Сварится? Она подгорит сейчас!

Дилла чертыхнулась и кинулась к очагу. Бор просунул голову в дверь, но входить не стал.

— Лейн передал, что вернётся к полудню. Я его за ближайший поворот Дороги отправил. В аккурат к обители тамошних поклонниц Великого Безначалия выйдет.

— Это что за ересь?

— Да обычная дурь человеческая. Ежедневное умерщвление плоти, чистота внутри и снаружи… Девственницу он там точно найдет. Хотя бы одну. Ладно, я пошёл. Дела, знаешь ли… Ах да, что Кедару доложить?

— Что всё идёт по плану. — Дилла сняла котелок и поставила на пол. — Не боишься, что твоего драгоценного Живоглота в лесу сожрут?

— Подавятся! — Гоблин посуровел. — Ты вот что… От единорога подальше держись. Они демонов на дух не переносят. Если совсем припрет, крикни "Дика!" Это имя её. Может, не сразу кинется. И поглядывайте там. Если заметите таких… — Он показал рукой на уровне своего плеча. — Вроде фавнов — рыжих, с рожками — не трогайте. Ни в коем случае.

— Ясно. — Дилла спокойно кивнула. — А кто они?

— Потом объясню. Главное — не трогайте. Они любопытные, но невредные.

— И много их?

— Было трое. Сколько сейчас — не знаю. Если Кедар про них спросит, а он точно спросит, скажите, что видели мельком кого-то похожего. Если попросит поймать — соглашайтесь, но выполнять заказ не спешите. Лес большой, там неделями блуждать можно.

— Ты слишком много командуешь и слишком мало объясняешь, — Дилла уловила наверху легкий шорох и повысила голос. — Так дальше продолжаться не может!

— В жизни всё может быть. — Бор кисло усмехнулся. — Главное, чтобы жизнь продолжалась. Увидимся.

И он закрыл за собой дверь. Дилла задвинула засов, выглянула в окно, убедилась, что Бор действительно ушёл, и побежала на второй этаж, перепрыгивая через три ступеньки. Рыжик стоял возле двери в комнату Лейна, опасливо тыкал пальцем в табличку и тут же отдергивал руку. От таблички каждый раз отскакивала искра.

— Нельзя! — Дилла шлепнул его по руке. — А то Лейн рассердится и посадит тебя в бочку с водой!

Рыжик взвизгнул и обхватил Диллу за ногу. Потерся об неё мордочкой. Короткий, как у олененка хвостик смешно закрутился.

— Ах ты, подлиза! — Дилла потрепала его по ушам и подтолкнула к лестнице. — Пошли, завтракать будем.

Рыжик кубарем скатился вниз. Подпрыгнул и снова взбежал наверх. Ступеньки сыграли что-то бесшабашно-весёлое. Рыжик замычал, явно пытаясь подпевать. И козленком заскакал туда-сюда по лестнице. Дилла терпеливо ждала. Спешить некуда, а смешные ужимки этого чудика отвлекают от непростых мыслей.

Наконец Рыжик спустился окончательно, погладил нижнюю ступеньку и подскочил к Дилле, вопросительно заглядывая в глаза.

— Поешь, и хоть весь день по лестнице бегай, — сказала она, мысленно прощаясь с тишиной в доме. Но что поделаешь? Выпускать Рыжика нельзя, а норов у него беспокойный, пусть хоть чем-то займется. Как там Бор выразился? "Любопытные, но невредные"? И весьма ценные, должно быть, если нужны Кедару. Неужели их всех изувечили?

На кухне Рыжик уверенно забрался на табуретку и схватил ложку.

— Так ты домашний? — Дилла успокоилась. Значит, охотиться ради него за синими курами не придётся. — Сейчас кашу дам. Только сначала вымой руки.

Рыжик неохотно положил ложку. К лохани подобрался бочком, с опаской. Мазнул кончиками пальцев по воде, потер ладошки и продемонстрировал Дилле. Кисти рук у него были без шерсти, с по-детски нежной кожей.

— Ладно уж, лопай. — Дилла поставила на стол две тарелки с кашей. Свою посолила, Рыжику добавила ягод.

С ложкой Рыжик управлялся сноровисто и ел всё, что ему придвигала Дилла. Иногда подолгу застывал, держа пищу во рту, словно вспоминал вкус. Или сравнивал с чем-то. Молоко выпил жадно, схватив кружку двумя руками.