— С возвращением, — тихо пролепетала она, стараясь не отвлекаться от трудоемкого процесса плетения. Глаза ее были сужены, губы надуты, а взгляд пронзителен и грозен.

Подойдя к матери, мальчик заглянул в котел. Как и предполагалось, бурлящей жидкостью оказался фирменный суп. Резко развернувшись, Невада пересек комнату, подошел к одному из двух больших шкафов и достал с одной из нижних полок, специально расположенных так для детей, тройку деревянных тарелок вместе с ложками.

В это же время его сестра, заметившая бегавшее по полу нечто, отложила плетение корзинки в сторону и, заглянув под стол, улыбнулась. Маленькое полупрозрачное темно-серое создание, больше напоминавшее сгусток пепла или дыма, скользило по полу. Размером это создание было не больше кошки, а потому легко проникало в самые потаенные уголки дома.

Взяв со стола пару веточек лозы, малышка быстро сползла вниз и, присев на корточки рядом с созданием, протянула ему лозу. Не понимавший ничего дух плавно приблизился, коснулся веток и как-то неуверенно начал поглядывать на малышку, будто надеясь на то, что она подскажет ему, что с этим делать.

В этот же момент Невада закрыл дверцы шкафа и направился прямиком к столу. Увидев, что его сестра играется с духом, мальчик тяжело вздохнул.

— Матушка, здесь снова по полу холод бегает.

Лагерта лишь улыбнулась. Развернувшись к сыну, женщина приняла из его рук первую тарелку и начала накладывать еду.

— Что поделать, ему нравится наш дом.

— Только мне, — Невада косо взглянул на духа, который, услышав его, виновато и жалобно, словно щенок, взглянул на него, — не очень нравится, что холоду нравится в нашем доме.

Невада подал матери вторую тарелку, в то время как сам, свободной рукой, принял у нее первую и поставил на стол. От горячей жидкости струился пар, при виде которого холод испуганно отскочил в дальнюю часть комнаты. Такая реакция духа лишь позабавила Неваду, а вот сестра его с надутыми щеками взглянула на старшего брата.

— Братик, не обижай холодок.

— Хорошо. — Мальчик пожал плечами, как обычно делал в тех ситуациях, когда не мог дать гарантию своих дальнейших действий.

Лагерта обернулась. Подав сыну вторую тарелку и переняв третью, женщина начала набирать и в нее суп.

Такая спокойная размеренная жизнь совершенно устраивала сына, дочь и ее саму. Да, временами было горько и довольно тяжко, но их общими усилиями все проблемы решались, а потому не казались никакой катастрофой.

Семья села за стол. Переглянувшись, троица подняла руки на уровень груди и, выпрямив ладони, поставила их друг напротив друга, оставляя между ними расстояние примерно размером со снежный ком, которым обычно дети бросались во время уличных игр.

Все трое набрали в легкие побольше воздуха, после чего хором произнесли:

— Пусть матушка зима будет к нам добрее, тогда и мы будем добрее к ней.

Договорив, члены семьи слегка наклонили ладони друг к другу, позволяя кончикам пальцев соприкоснуться и как бы образовывая тем самым крышу дома. В такой позе они просидели не более пары секунд, после чего молча начали есть. Негласное правило: выражать свою благосклонность к зиме, а после чего медленно и молча есть, — царило не только в этой семье, но и во всем городе. Жители севера предпочитали вообще не перекусить, чем перекусить на ходу и в спешке. Интересным был и их способ показать благосклонность зиме. Выпрямляя ладони и оставляя между ними пространство, они показывали, что зима находится для них где-то на уровне груди, то есть в области сердца, а соединяя кончики пальцев, они показывали, что все окружающее их, в том числе зима, являются частью их дома, то есть семьи.

Невада на секунду задумался о том, что на сегодня это последний его перекус в качестве человека без предназначения. Прекратив есть, мальчик поставил на стол тарелку, поднял взгляд сначала вперед, а затем медленно повернул его к входной двери.

«Если мое предназначение скажет мне покинуть семью, смогу ли я вернуться в этот дом?»

Хруст горящих дров в очаге, а также легкое постукивание тарелок и ложек звучали где-то на заднем плане его собственных мыслей. Неожиданно Невада ощутил на себе взор.

Повернув голову вправо, мальчик встретился с настороженным взглядом матери. Хотя, возможно, эта настороженность ему лишь привиделась, ведь в тот же миг женщина улыбнулась, смотря на сына с присущей ей теплотой и заботой.

Молча, ничего не говоря друг другу, они опустили взоры на свои тарелки и продолжили трапезу. Уже через несколько минут содержимое их тарелок исчезло, а вот младшенькая из семьи продолжала молча есть. Она не капризничала и ничего не говорила. Еще с раннего детства ей, как и многим другим детям, было привито молчание во время еды.

Оставлять еду в тарелке также было не принято у северных народов, ведь никто не мог сказать, когда будет следующая трапеза, а потому даже маленькие дети ели и пили все до последней капли независимо от желания.

Взяв тарелку в свои руки, Невада отодвинулся от стола, встал на ноги и намеревался пройти к бочке с водой, но Лагерта тут же его остановила. Переняв деревянную миску и ложку из рук сына, женщина подмигнула ему и кивнула в сторону лестницы, ведущей на чердак.

— Лучше собирайся. Скоро нам нужно будет выходить.