Они ещё несколько минут о чём-то болтают, смеются, пока бабушка складывает свои вещи в сумочку. Затем доктор Снид возвращается в свой кабинет, а мы с бабушкой наконец уходим.

Воздух кажется пронзительно холодным и после душного холла, где я страдаю от клаустрофобии. Я делаю глубокий вздох и расправляю плечи. В сгущающейся темноте праздничные украшения начинают мигать буквально на каждом столбе. Тут и праздничные ёлки, и снежинки, и олени. А на одном столбе, у самого поворота – звезда. В моё сознание медленно вплывает воспоминание: мамин голос и мой… сливаются вместе.

Дева днесь Пресущественнаго раждает,

И земля вертеп Неприступному приносит;

Ангели с пастырьми славословят,

Волсви же со звездою путешествуют,

Нас бо ради родися…

Растёт ощущение чуда.

…Отроча младо, Превечный Бог!

Я стою у машины, смотрю, как настоящие звёзды появляются в тёмно-синей ночи, прямо надо мной.

Если это всё неправда, – почему они прилагают столько усилий для того, чтобы я всё забыла?

15 декабря 0000. Э. Т. 20:13

После того как я заканчиваю свою домашку по математике, я поднимаюсь наверх, в мою комнату, и ложусь на кровать. Только здесь я могу успокоиться и перестать обижаться на все свалившиеся на меня обстоятельства. Мои часы громко тикают.

Иметь часы – это гораздо лучше, чем иметь психотерапевта. По крайней мере, такого, как доктор Снид. Может быть, где-нибудь и есть хорошие психотерапевты, но мне больше нравятся мои часы: они не задают неудобные вопросы, не заставляют разговаривать. Они просто спокойно тикают. Они никогда не расстраиваются, как бабушка, и не хитрят, как мисс Линда.

Я думаю о том, что, если у меня когда-нибудь будет свой собственный дом, я повешу часы во всех комнатах, чтобы у меня всегда был приятный собеседник, куда бы я ни пошла. У меня будут большие полки, заполненные только моими любимыми книжками. И я буду приглашать в гости только Мими и бабушку. И ещё в моём доме можно будет произносить любые слова, всё, что тебе захочется, например «Рождество» или «Бог», и ничего плохого с тобой не случится.

А ещё там не будет математики.

16 декабря 0000. Э. Т. 3:47

– Хиллари! Проснись! Хилли-Билли! – Кто-то трясёт меня за плечо.

Кто-то, кто пахнет фланелью и одеколоном «Old Spice». Дедушка. Что случилось? Ещё темно. Я, кажется, что-то говорила, но сейчас не могу вспомнить, что именно.

– Ты опять разговариваешь во сне, – говорит дедушка, – ты опять разбудила бабушку!

– А сколько времени? – сонно спрашиваю я.

Конец ознакомительного фрагмента.