– Убери отсюда своего друга, хорошо?

– Но он никому не мешает.

– Он мешает мне. Забери его, на хуй!

– Хорошо, хорошо, подожди минутку, - говорю я и иду к параше.

Этот хуеголовый в конец обнаглел, поэтому я решаю осуществить свой магический ритуал именно в его баре. Мне нужно набраться немного опыта в приготовлении и варении, я могу поспорить, что Рентон уже прочитал все возможные статьи о героине, поэтому будет мне мозг трахать по первому попавшемуся поводу. Он прочитал все, что нашел, а потому будет вести себя так, будто он сам изобрел эту ебаную наркоту. Поэтому я устраиваюсь на унитазе, закрываю дверь и начинаю ритуал: зажигалка, ложка, вата, вода в маленьком контейнере, шприц, игла и - самое главное - героин. Я высыпал не все, и вдруг вспомнил еще кое о чем: снял ремень и закрепил его у себя на руке, как это делал Лебедь. Я застегиваю его на бицепсе, совсем как ремни безопасности в самолете или вертолете. Легко нахожу вену, у таких, как я, они напоминают нефтепровод; я ведь не Рентон с его невидимыми проводами.

Иди к папочке ... Ву-у-у-ху! Тело дрожит, но это, пожалуй, всего лишь адреналин ...

Блядь ...

Ебаный адреналин ... я будто горю внутри ... на пути к славе, славе ...

Господи Иисусе, этот крепкая гера, я просто таю! Я чувствую, как у меня по лбу течет пот, а пульс зашкаливает. Надо еще немного посидеть. Какой-то мудила стучит в дверь. Снова. На хуй всех; мне так хорошо. Пусть срут себе прямо в штаны, гребаный уебки, срать дома надо, прежде чем идти тусить.

Ракета в полете ... ох, как клево!

Хотя я был бы рад просидеть здесь весь день, я заставляю себя подняться.

Когда я выхожу из параши, Кока уже нет, поэтому я сажусь в углу с этим замечательным миром заодно, хотя часть меня и понимает, что я привлекаю к себе внимание, что люди понимают, что я обдолбанный, а это - бар бывших копов, и в карманах у меня полно героина. Пожалуй, это плохая идея, к тому же, я не заказывал выпивки.

Я встаю и, шатаясь, направляюсь к выходу, где стоят еще два урода. Один из них как-то странно улыбается. Такая сладкая улыбка, никогда не поймешь, кто перед тобой - образцовый семьянин или психопат.

– Диксон забрал твоего дружка, хочет поговорить о жизни.

До сих пор чувствуя сладкий запах, который исходит как будто от самого Папы Римского, я решаю, что самое время ушиваться отсюда. Вряд ли мне удастся освободить Кока, спасти его от репутации Второго Призер, особенно - в моем ебаном состоянии, с наркотой в венах и пакетиком героина в кармане.

Вдруг появляется Диксон, он выглядит тронутым до глубины души. Привычная маска человека-камня исчезла, и я совсем теряю смысл: что же он сделал с Коком? Этот бывший коп приближается ко мне, весь напуган, начинает извиняться:

– Твой друг ... мы с ним были в подсобке. Я его и пальцем не касался, мы просто спорили, но тут он упал на бочонок и ударился головой, - Диксон весь покраснел, его губы дрожали.
– Кажется, ему очень больно.

Он качает головой, закусывает губу передними зубами. На его гротескном лице быстро меняются выражения, я будто в зоопарке, смотрю на поведение представителей своего собственного вида в различных нестандартных ситуациях. Затем он почти умоляет, его голос слышен на весь бар:

– Я на него руку не поднимал!

Мы со старым Крисом Монкуром идем в подсобку, где находим Кока - он лежит на животе, избит и без сознания. Я падаю на колени у него, трясу его, но он весь обмяк, как мертвый, и не подает никаких признаков жизни.

– Кок ... Кок!

Кок ... о нет ...

Его лицо вздутое, а рот открыт.

– Думаю, он упал на бочку, - говорит Монкур, приседая рядом с нами и окидывая осуждающим взглядом Диксона.
– Что случилось?

– Крис ... не надо ... он просто упал, так сильно нажрался, - говорит Диксон, сам уже очень-таки пересрав.

– Сдается мне, что с ним случилось нечто большее, чем просто огромное количество бухла, - поддерживает один из мудаков, которые собрались вокруг нас.

Диксон был настолько слабоумный, что думал, будто все эти ребята - его корефаны, но на самом деле бывших копов никто не любит, и сейчас просто очевидно, что все они терпеливо ждали в тот момент, когда он оступится, чтобы встать против него.

Но Кок ...

Он мертв. Я стою над этим проклятым мудилой, смотрю на его резиновый рот, из которого течет слюна, потом вижу напуганное лицо Диксона, которое с моего места видно в профиль.

– Он мертв, - говорю я, вставая на ноги.

Над телом склоняется другой парень, одетый в красную нейлоновую куртку.

– Нет, у него есть пульс, он дышит ...

Господи, блядь, спасибо тебе за все ...

Я возвращаюсь в бар, чувствую себя значительно лучше. Пара ребят следуют за мной, кто-то набирает 999 из таксофона, вызывая полицию, а затем - и «Скорую». Диксон тоже выходит из подсобки, вид у него такой, будто он в брюки навалил.

– Парень был полностью бухой, совсем ничего не понимал. Я просто попросил его уйти!