Шрифт:
– Да, говорили, - кивнула я.
– В таком случае подписывайте согласие на вмешательство, и мы готовим операционную. Ждать больше нельзя.
Она протянула мне документы, проглядев которые, я поставила свои подписи. Одно согласие на оперативное вмешательство, второе - на местную анестезию. Всё подписала и отдала врачу.
– Всё. Ждите, за вами придут.
Она ушла. А я стала волноваться ещё больше. Ещё никогда мне не делали никаких операций, даже аппендицит не вырезали. К тому же, живот уже прилично хватало, а за мной всё не шли. Хоть бы не опоздали. Телефон остался в сумке на кушетке, и я даже не могла понять, сколько сейчас времени.
За окном уже светало, когда пришли меня переодевать и повезли на операцию. В операционной было очень холодно, или же меня морозило от страха и введённого наркоза. Зуб на зуб не попадал. Укол подействовал быстро. Трясло так, что анестезиологу приходилось меня держать за плечи. Я не могла сама объяснить, от чего именно так дрожу - и холодно, и страшно, неизвестность пугает.
Не знаю, сколько прошло времени, когда я услышала плач. Плач моего сына. Распахнула широко глаза и даже забыла, как дышать, когда услышала его. Слёзы сами собой хлынули из глаз. Я слышу своего сына! Он родился.
Врачи переговаривались между собой и даже, кажется, шутили, но я ничего не воспринимала, была сосредоточена на ребёнке. Я вертела головой, в попытках разглядеть, что именно с ним делают.
– Так, - говорил врач.
– Пишите. Вес: два девятьсот. Рост: пятьдесят два. Записали?
– Да, - ответила ему сестра.
– Положите маме на грудь.
Медсестра взяла маленький красный комочек и понесла ко мне. Выложила на грудь младенца. Я увидела очень близко мутные синие глазки и мягко обняла нежное детское тело. Ребёнок даже перестал плакать, когда оказался у меня.
– Достаточно, - сестра забрала его и завернула получше в пелёнки.
– Куда вы его?
– спросила я.
– В инкубатор, милая, - ответила она.
– Он недоношенный у тебя. Ты пока будешь отдыхать в реанимации.
Сына унесли, а меня перевезли в палату интенсивной терапии. В ней было три места, и я пока была здесь одна. Меня укрыли тёплым одеялом, чтобы так не трясло, и поставили рядом бутылку с водой, наказав пить, чтобы наркоз отходил легче. Всё, что ниже талии, не чувствовала вовсе, и это довольно страшное ощущение… Чтобы взять стакан воды, нужно было прикладывать неимоверные усилия.
– А можно позвонить?
– спросила я врача.
– Можно, - отозвалась она.
– Где твой телефон?
– В сумке. В наружном кармашке.
Доктор вынула мой смартфон и протянула мне. Я тут же набрала номер Вадима, но он оказался недоступен. Тогда я позвонила Алле.
– Алло, - позвала я, когда трубку сняли.
– Алла, я родила.
– Как?
– опешила женщина.
– В смысле, родила? Тебе же ещё рано.
– Да, но ночью начались роды, и я вызвала скорую. Полчаса назад у вас родился внук.
– Так ты сейчас в больнице, что ли?
– воскликнула мать Вадима.
Очевидно, что новости её взволновали.
– Да. Мне делали операцию, сейчас я отхожу от наркоза, а сына забрали пока.
– Ясно… Господи, неужели родился? И как он? А ты?
– Пока не знаю. Унесли и ничего не говорят. А я как пока не понимаю. Наркоз отойдёт, скажу. Спасть хочу.
– Ложись, спи, конечно. Позвони потом. Поздравляю тебя, Алиночка! Ты стала мамой.
– Спасибо, - улыбнулась вяло в трубку. Глаза просто закрывались.
– Спи, милая. Спи. Пока.
– До свидания.
Нажала отбой и меня просто отключило.
Эпилог
Уже к вечеру меня перевели в обычную палату, а утром принесли сына. С ним всё оказалось хорошо, и хоть ребёнок недоношенный, проблем никаких выявлено не было. Малыш активный, на всё реагировал правильно и с удовольствием взял моё молоко, которое начало постепенно прибывать. Это очень меня обрадовало.
Вадиму удалось дозвониться и сообщить новость о том, что наш сын уже родился, и теперь ждёт папу. Он был очень рад, ведь Вадик ждал малыша не меньше, чем я, жаль только, быть со мной рядом в этот период ему не удалось. Но я не унывала. Ему осталось совсем немного быть в колонии - адвокат уже подал прошение, и иск удовлетворили. Вадик выйдет, отсидев половину срока. Это означало, что остался ещё месяц. Всего лишь месяц, тридцать дней, и мы снова будем вместе, и уже навсегда.
Алла приезжала меня проведать. Договорилась с кем-то, и её впустили в палату в халате и бахилах. Она подержала на руках внука раньше папы.
– На Вадика как похож, - улыбнулась она, качая на руках нашего мальчика.
– Даже сейчас видно.
– Да. И глазки буду синие, я уверена.
– Ну они у всех маленьких какие-то мутно-серые.
– Да. А у сына посинеют, как у папочки.
– Да какая разница, в общем-то?
– отмахнулась она.
– Лишь бы здоровый. Как назовёте?
– Вадим, - ответила я.