Змея на моем плече со мной не согласна. Браслет горит, и злобная ящерица с извращенным восторгом вспоминает каждое движение Кэлона, одержимого страстью, и принимает в нем единственного мужчину. Своего мужчину.

С ума сводящая дуальность мира и чувств. На языке людей это называется безумием. На языке минтов — оделирия. (*безумие)

Все, хватит этих мыслей. Я пойду на этот риск. Почему? Ответ там, за дверью, где время от времени бродит Даг, и дае глухой звук его шагов мне противен, чего уж говорить о большем. Там, в подсознании, где xранится вся информация о моей прошлой жизни и смутые воспоминания о жрице Миноре. Ее обитель — последнее место, где бы я хотела оказаться. Моя душа противится приоткрыть завесу наших с ней отношений, и я не спешу торопить события. Я боюсь… Я не хочу знать правду.

Да, я говорила, что смерть лучше, чем новая встреча с Кэлоном. Но у Миноры я не найду ни смерти, ни покоя — жрица не так глупа, чтобы попытаться убить рию. А вот изуродовать…это в ее духе.

Содрогаюсь, не позволяя страху парализовать себя…пусть страх сковывает примитивных. Рие же он придает сил.

«Когда он снова меня целует, последняя частичка, которая могла оставаться мною, умирает.»

 Мак «Лихорадка» Карен Морнин

Кэлон

Я не успеваю еще войти в свою спальню, когда слышу громкие уверенные шаги за спиной. Нуриэль собственной персоной, и, судя по вибрациям, которые излучает его тело, он в ярости.

— Как это понимать, мать твою, Кэлон? Что ты устроил? — гневно бросает Нур, проходя вслед за мной в покои.

— Мне нужно привести себя в порядок после казни, Правитель, — не оборачиваясь, отвечаю я сдержанно.

— Успеешь. Одалы с радостью вылижут тебя своими языками, стоит тебе только бровью повести. Не это ли ты сделал, заставив девушку избить ядовитым хлыстом своего брата и мужа?

Я медленно разворачиваюсь, лениво потягиваясь всем телом, покрытом подсыхающими пятнами крови. И Нур вновь опускает взгляд на хлыст, который теперь валяется у моих ног. А потом поднимает голову и холoдно смотрит мне в лицо.

— Это не было казнью, Кэл, — качает головой Нуриэль, — Что с тобой происходит? Ты должны был убить их, и все! Исполнить приговор. Быстро и без эмоций!

— Ты просил меня устроить показательное представление с целью запугать тех, в чьих головах смута и сомнения. Разве я не выполнил твою просьбу? Если хочешь власти, то покажи, что способен вырвать ее с кровью.

— Ты, — яростно прошипел Нур, тыкая пальцем в мою грудь. — Ты показал целой тысяче наблюдателей, что я кровожадный тиран, а мой жрец сущий Сах в человеческом обличии, который одним взглядом способен поставить на колени и убить собственных родных, детей, родителей, сестер и братьев, любимых. Это безумие, Кэл! Мне не нужна власть такой ценой. Все империи, которые держались на страхе, пали. Вспoмни историю других миров!

— Что тебя злит больше всего, Нур? — проницательно спрашиваю я. И он недоуменно хмурится, отступая назад. — Скажи правду. Дело же не в девчонке, до которой тебе нет никакого дела, иначе бы ты не одобрил смертный приговор. Она ничего нe пoчувствовала кроме удовольствия и умерла счастливой. Есть что-то еще?

— Да, — кивает Нуриэль и продолжает, не свoдя с меня прямого пристальнoго взгляда. — Мои пoдданные расступаются перед тобой и склоняют головы, их страх перед твоим гневом сильнее преданности собственным идеалам. Еще немного, и не только твои одалы будут приветствовать тебя на коленях. Ты используешь магию, которой Элиос еще не видел.

— Ты боишься меня, Нуриэль? — спрашиваю я прямо. — Боишься, что я займу твой трон, поимею твою жену? Чего ты боишься? Скажи!

— Я больше не понимаю, кто ты, Кэлон. — отвечает Нуриэль, качая головой, и обводит выразительным взглядом меня самого, а потом мои покои. — Ты занял половину дворца, твои люди повсюду, темная магия пронизывает все Пересечения. Ты привел Саха на мои земли. Мой народ смотрит на тебя, как на Бога, но не того, который отведет их в новый идеальный мир, а погрузит в хаос и разруху. Не моя власть заставляет людей служить мне и называть своим Правителем, а страх, суеверный ужас, который наводит на них мой жрец.

— Разве не ты просил меня сделать тебя Великим Царем? — вскинув бровь, спрашиваю я, понижая голос до вкрадчивых интонаций. — оть один светлый жрец или маг смог бы поднять тебя до тех вершин, которых ты достиг сейчас? Сколько битв мы выиграли, стоя плечом к плечу? Сколько ертв принесли во имя твоего абсолютного могущества? И ты хоть раз усомнился во мне за сотни лет, что я служил тебе? Я спрошу снова, чего ты боишься, мой Правитель? Магии? Магии, которая служит тебе и обращает в бегство наших врагов? Но где бы мы были без моих сил?