Кроме того, по пути в Сагани, умники, рассуждающие о политике и военных кампаниях встречались, чуть ли не в каждом замке. Ах, если бы его величество прислушался к голосу своих разумных подданных, Дайрия не оказалась бы в столь печальном для себя и смешном для прочих держав положении. Ну, конечно! Будто идея короля идти на Элар не пользовалась самой горячей поддержкой тех же самых людей, что сейчас осуждающе качают головами. Даже Лард, и тот не возражал хотя, казалось бы, ему, как управителю казны положено критически воспринимать проект, предполагающий столь масштабные траты. Впрочем, главный казначей, как и верховный канцлер накануне злополучной войны думали больше о семейных проблемах, чем о государственных. Что ж, теперь им, всем вместе, предстоит думать не о прошедшей войне, а о грядущей.

Торн не тешил себя ложными надеждами на то, что конфликт с Имторией исчерпан. Да, им удалось одержать полную победу, отбив у захватчиков Сагани, Низалис и все окрестные земли. Но это скорее начало войны, чем конец. Даже, пожелай Валтор забыть о нападении имторийцев и счесть инцидент исчерпанным после возвращения захваченных территорий, вряд ли король Имтории на этом успокоится. Айшел Риони объявил себя ни много ни мало императором. Пока не ясно, какие земли Доэйи он считает входящими в состав своей империи, однако, на счет Дайрии сомневаться не приходится. Не то, чтобы имторийское вторжение грозило Дайрии потерей независимости, но сейчас совершенно не подходящее время для любой войны. Мало того, что приходилось с опаской поглядывать в сторону Элара, который вдохновившись победой, может в любой момент нанести ответный удар. Так теперь еще и Имтория возомнила себя достаточно сильной, чтоб урвать себе кусок ослабленного неудачной кампанией соседа. При всей нищете Имтории, надо отдать должное ее армии — отлично организованной и практически постоянно боеспособной. В общем-то содержание этой армии и поглощало большую часть казны короля Айшела Имторийского.

Торн не мог думать о победе, не вспоминая цену, которую пришлось заплатить. Граф Ладард погиб, защищая свой город. И почему именно такие люди должны уходить за Грань, когда ничтожества и подлецы благоденствуют? Сейчас каждый честный и преданный делу человек на службе у короля на вес золота. К душевной боли примешивалась немалая толика злости на бывшего наставника за то, что тот настоял на личном участии в спасении города. Неужели его люди не справились бы сами с задачей открыть старые ворота и впустить затаившийся в засаде отряд? Торн перевел взгляд на паренька, который ехал слева от него. Илтон Плам не очень-то ловко держался на лошади, но явно пребывал в восторге от происходящего, непрестанно крутя головой по сторонам. Еще бы! Первый маршал короля настоял на том, чтоб взять его в столицу и наградить за вклад в освобождение Сагани. Элвир до сих пор удивлялся, как мальчишка сумел поджечь ворота. Потерпи он неудачу, еще неизвестно как бы все обернулось.

— Эн Торн, а когда уже дворец будет? — заметив взгляд Элвира, парень решил подать голос.

— Скоро. Мы почти в центре.

— А я увижу короля? — не унимался Илтон.

— Для начала я бы сам хотел его увидеть.

Увидеть короля удалось даже скорее, чем можно было надеяться. Валтор встретил своего маршала в одной из дворцовых галерей, не дав добраться до собственных покоев, где Торн рассчитывал если не отдохнуть, то хотя бы привести себя в порядок после дороги. Обнимая друга и суверена, Элвир испытывал радость наполовину с досадой. Ему хотелось подготовиться к предстоящему разговору. И это касалось не столько доклада о военных действиях, сколько деликатного вопроса его предстоящей женитьбы. Торн рассудил, что вернувшись с победой, может рассчитывать на благосклонность короля и милостивое позволение распорядиться рукой и сердцем по собственному усмотрению.

Не то чтобы Валтор имел конкретные виды на его брак и подыскивал Элвиру невест, но вроде как само собой разумелось, что к вопросу женитьбы второе лицо в королевстве подойдет с должной рассудительностью. Можно не сомневаться, что король будет разочарован, если не разгневан решением ближайшего соратника взять в жены простую дворянку, да еще из враждебной державы. Запрещать вряд ли станет, уважая свободу друга, но уж точно не одобрит. Именно поэтому Элвиру хотелось преподнести неприятную новость о будущем мезальянсе на фоне радостных известий и тем смягчить обиду короля.

По дороге из Лашира, Торн и так и этак крутил в голове неприятный разговор, стараясь подобрать нужные слова и убедительные аргументы. Но к моменту неожиданной встречи с Валтором, все заготовленные фразы мигом вылетели из головы. Хотя начинать стоит уж точно не с разговоров о делах сердечных.

Еще не дойдя до королевского кабинета, Элвир начал доклад о битвах за Сагани и Низалис. Рассказал о жертве графа Ладарда, не забыл упомянуть ловкость и храбрость мальчишки Илтона.

Валтор слушал очень заинтересованно, задавал вопросы, вставлял замечания. Но при этом Элвир временами ловил на лице короля какое-то странное выражение, будто его заботило что-то еще, кроме нынешнего разговора.

— Расскажи, что случилось в столице за время моего отсутствия, — попросил Торн.

Самое важное касательно похода в Лашир уже было сказано, можно, конечно, продолжать, но он решил увести тему в другое русло. Если Валтор хочет чем-то поделиться, сейчас самое время.

— Ничего серьезного, — отозвался король. — Но одно любопытное происшествие все-таки случилось. Ты не поверишь…

— После того, как Йеланд Эларский возомнил себя великом полководцем, а Айшел Имторийский — и вовсе императором, я поверю чему угодно.

— Тогда попробуй отгадать, что за эксцентричная особа явилась в Тиарис.

— Эксцентричных особ всегда было хоть отбавляй, но они по большей части местные. Последней приезжей на моей памяти была безумная красотка Линсар.

— Она самая!

— Боюсь тебя разочаровать, но я не удивлен. Дело в том, что покидая Тиарис, я столкнулся с этой девицей у городских ворот и велел проводить ее к тебе. Впрочем, больше я ничего не знаю. И мне до ужаса интересно, что за причины побудили ее вернуться в Дайрию. Разве она не сбежала из Ортейна, едва не прикончив твою Шалену. Хотя припоминаю, что там все было как-то странно.