— Если ты думаешь, что я беспощадная стерва, то ошибаешься. Я позабочусь о семьях тех, кто помогал мне все это время. Я умею быть благодарной за оказанную мне преданность. — Рецу продолжала смотреть на запачканные кровью руки. Какаши видел, как морщится ее узкий нос, как искривились от отвращения губы.

— Вам следует вымыть руки, — сказал он, поднимаясь на ноги, и протянул ладонь, чтобы помочь ей встать.

Токугава бросила на него гневный взгляд. Этот хладнокровный убийца еще и помощь ей предлагает. Неужели он думает, что она позволит ему прикасаться этими руками к ней? Рецу встала самостоятельно и подошла к гальке. Трава щекотно трепала ее босые ноги, а галька оказалась холодной и жесткой, но женщина сдержалась, чтобы не показать, как ей неудобно. Она изящно приземлилась на колени, подогнув юката, и стала отчаянно мыть руки. Кровь засохла. Рецу отмыла верхний слой, но руки все равно казались красными. Она стала тереть яростнее, стала больше нервничать.

«Не смывается», — пролетело в ее голове, и мороз прошел по спине. Ей казалось сейчас, что это она убила тех наемников, и хотелось отмыться от этого чувства.

Какаши быстро сполоснул руки, бросил рюкзак к корням дерева и приземлился рядом. Он перевел взгляд на эту женщину. Токугава явно пыталась что-то доказать ему или себе. Но Какаши думать об этом и об ее мотивах уж точно не хотел. Главное в целости доставить Токугаву в столицу, а потом можно будет забыть ее имя. Он расслабленно запрокинул руки за голову и прикрыл глаза, намереваясь вздремнуть. Но отчаянные всплески, рассерженное пыхтение отвлекали его.

— Здесь мы сможем передохнуть часок, — ответил он, не открывая глаз, чтобы она отвлеклась. — Настоятельно рекомендую вам хоть немного поспать.

Рецу продолжала тереть руки. Это уже походило на истерику. Какаши с возмущенным вздохом открыл глаза, и увидел, что все ее тело трясется. Она уже по колено в воде, потому что съехала на гальке в ручей, и юката быстро намокла. Токугава все пыталась отмыть руки, но не получалось. Какаши поднялся и сел на корточки рядом с ней.

— У вас руки красные не от крови, а потому что вы так сильно их трете, — мягко сказал он. — Давайте руку, я помогу вам встать.

— Нет! — Она ударила по его протянутой руке и отпрыгнула в сторону, но, потеряв равновесие, упала на спину.

Со взглядом обезумевшей от страха скалящейся и шипящей кошки, она смотрела на него снизу вверх. Токугава отчаянно пыталась придать себе как можно более устрашающий вид, но все вышло из-под ее контроля. Какаши видел, как сильно она боялась всего происходящего. И как сильно теперь она боялась его самого. Хладнокровного расчетливого убийцу. Рецу поднялась на ноги, немного выставив руки вперед. Если бы Какаши не был бы непосредственным участником событий, а просто наблюдал бы со стороны, он непременно усмехнулся бы тому, как она понапрасну пытается защититься от него.

— Я не причиню вам зла, — спокойно сказал он, глядя усталым, серьезным взглядом.

— Не прикасайся ко мне! И не подходи даже! — Злобно выплюнула Рецу. Когда ее губы сжимались в тонкую полосочку, брови стремились сойтись на переносице, а из глаз во все стороны летели искры, она казалась Какаши действительно устрашающей. Но он знал, что за всем этим прячется та самая испуганная женщина, что всю дорогу цеплялась за его жилетку и шею, прижималась к нему всем телом.

— Токугава-сан, я понимаю, что вы напуганы…

— Напугана? Нет! Вовсе нет, — она пыталась расслабить голос, сделать его как можно более непринужденным, но нервозность брала верх. — Просто только что кто-то убил моих слуг, затем ты перебил всех наемников и утащил меня в лес. Ничего необычного. Просто воскресный вечер.

— Я не смог перебить всех, надо было срочно уходить, — сказал Какаши, но тут же мысленно выругал себя. Сейчас ему вообще не следовало это произносить вслух. — У вас юката тоже вся в крови. Надо…

— Ты что, извращенец какой-то? — Токугава нахмурилась сильнее, повысив голос. Былая учтивость напрочь стерлась нахлынувшими эмоциями. — Думаешь, я буду в одном нумаки щеголять? У меня нет другой одежды. Ты додумался взять только свой рюкзак!

— Я не мог одновременно тащить вас и ваши многочисленные чемоданы, — спокойно ответил Какаши, хотя внутри у него все кипело от негодования, и сделал к ней шаг. Она от него. — У меня есть запасная чистая одежда, вы можете переодеться в нее.

— Для завершения сегодняшнего вечера, мне осталось походить в плебейской одежде, как остроумно.

— Когда вы переоденетесь и отдохнете, вам станет лучше, — Какаши старался сохранять спокойствие, он понимал, что для нее такие события — большой стресс. Однако все внутри у него клокотало, но он сдерживался, хотя ему было что сказать ей в ответ.

— Переодеться? Отдохнуть? — Токугава резко замерла, вскинув брови.

Ее лицо начало меняться. Агрессивное выражение сначала перешло в нейтральное, а затем озарилось мягкой улыбкой, но глаза по-прежнему сверкали коварными искрами. Этот плебей думает, что может смутить ее подобными вещами, но Рецу не могла позволить ему быть главным здесь. Если она немедленно сделает что-то из ряда вон выходящее, Какаши непременно превратиться в такое же похотливое животное, как и все мужчины вокруг, и тогда она, наконец, сможет накинуть ошейник и поводок, чтобы помыкать им. Токугава потянулась к своему оби, а Какаши, нахмурившись, замер, не понимая еще, что она намерена сделать. Рецу в несколько рваных движений избавила себя от пояса. Какаши хотел что-то сказать, но быстро сообразил, что теперь ее не остановить словами. Токугава быстро скинула с себя окровавленную юкату, оставшись в нумаки. Она потянулась к шелковому пояску, и Какаши в этот же момент оказался рядом и схватил ее за запястья.