— Опять такой короткий ответ, — вздохнула Токугава. — Вы всегда немногословны.

— А вы любите смущать других внезапными комплиментами.

— Свою немногословность вы принимаете за добродетель?

— Для человека моего положения это хорошее качество.

— Будь оно у меня, своих денег я бы не заработала.

Перед Какаши всплыли воспоминания о недавней сделке. Любопытный способ зарабатывать.

— Осуждаете меня? — Вдруг спросила Токугава. Неужели она смогла прочитать его мысли?

Рецу очистила кисеру от старого табака, и, засыпав новый, раскурила ее заново. Если бы они находились в помещении, Какаши бы не понравилось дышать табачным дымом, но ночной ветер хорошо рассеивал этот едкий запах.

— Не в моих правилах судить. Каждый живет исходя из своей морали.

— И какова ваша мораль? — Спросила Рецу, но, видимо, это был риторический вопрос, потому что она тут же продолжила. — Я всего лишь обанкротила старого похотливого жлоба. На деньги, которые я заработаю с этих рисовых полей, я смогу построить еще один медицинский центр или детский дом, например.

— Уж не хотите ли вы сказать, что поступили благородно?

— Это понятие такое же растяжимое и субъективное, как и многие другие. Время покажет, кто из нас прав. Или не покажет. — Уверенно произнесла Токугава и снова замолчала. Какаши не стремился возобновить разговор, ему вполне было комфортно и в тишине. Когда было так темно, а Рецу сидела на безопасном расстоянии, он чувствовал себя не так уязвимо. — Существует ли справедливость, по-вашему?

— Это слишком сложный вопрос, чтобы я однозначно мог на него ответить, — задумчиво произнес Какаши. — Но думаю, что это такое же растяжимое понятие. Справедливость для каждого своя.

— О, я даже знаю, что вы думаете по этому поводу. Я все равно поплачусь за то, что так поступаю с людьми, верно? — Токугава не убирала с лица свою улыбку. — Просто вы слишком вежливы, чтобы озвучивать это мне в лицо. Я не виню вас, но люблю, когда со мной говорят откровенно. С лгунами я поступаю… Вы видели, как я с ними поступаю.

— Этот Миура вас в чем-то обманул?

— И да, и нет, — Токугава загадочно отвела глаза в сторону. — Иногда умышленно утаить правду то же, что и солгать, вы так не думаете?

— Думаю, что в каждом правиле есть исключения, — Какаши задумчиво стал изучать пейзаж перед собой.

— В этом все мужчины. Вы всегда оставляете для себя возможность избежать ответственности, смахнув все на «исключение из правила». Оставляете дверь черного хода открытой. — Рецу презрительно дернула верхней губой, но тут же сменила гримасу на мягкую улыбку, начиная рассматривать Какаши. — Из вас клешнями приходится вытаскивать слова.

— Я готов поговорить с вами на любую тему, только начните.

— Оставляете выбор за мной?

— Пропускаю даму вперед, — Какаши пожал плечами, немного вскинув подбородок.

— Я привыкла к тому, что мужчины оставляют прерогативу выбора за собой.

— По вам и не скажешь.

— Вы подловили меня, — Рецу рассмеялась, и у нее изо рта повалили клубы дыма. — Я научилась позволять мужчинам думать, что это они правят балом. В моем мире, мире бизнеса, без этого никуда. Приходится выкручиваться, искать обходные пути. Я женщина, и кое-что у меня получается лучше мужчин, и я буду пользоваться всем, чем наградила меня природа с рождения. Пока мне удается обхитрять глупцов, я это буду делать.

— А вы азартны, — Какаши взглянул на нее и заметил, с каким огнем в глазах она произносила все это.

— Как бы вы не пытались это замаскировать, вы азартны не меньше меня, Хатаке-сан. Скопировали более тысячи техник, — Токугава приподняла одну бровь, не сводя с него глаз. — Куда вам столько?

— Вы неплохо разведали обо мне многие известные факты.

— Я должна знать людей, которые меня окружают.

— При всем уважении, но вам обо мне известно лишь то, чему я позволяю просочиться в массы, — Какаши снова позволил себе короткую усмешку. Рецу уловила небольшое движение губ сквозь маску и с наслаждением отметила это про себя.

— Еще я знаю, что вы не общительны и плохо сходитесь с людьми.

— Это наработанная привычка. Мне положено быть скрытным. Так же, как и вам положено манипулировать людьми.

Токугава снова рассмеялась. В ее смехе больше не было кокетства, как будто Какаши сорвал с нее эту маску, и теперь перед ним сидит настоящая Токугава Рецу во всем своем уже неприкрытом беспощадном коварстве.

— Мне еще не приходилось иметь дело с шиноби, но тебя сложно провести, Хатаке Какаши, — она пододвинулась к нему чуть вперед, слегка наклоняясь. Их лица были на расстоянии вытянутой руки.