— Это я от нервов, — Ника взяла из пачки и откусила кусочек печенья, прожевала, — ну, откуда взялся. В аэропорту столкнулись. Пока Пашу с Леной встречала.

— В аэропорту, — повторила Женька грустно, — моя мама уникум. И что дальше?

— Ну-у, — неопределенно протянула Ника, — весьма вероятно, что ничего. Он, конечно, обещал приехать. Через пару месяцев, как съемки закончатся. Но есть вероятность, что через пару месяцев его пыл угаснет, и он думать забудет и про меня, и про «приехать». Так что не переживай, отчим тебе не грозит.

— Ты за него замуж собралась?! — Женя от удивления широко раскрыла глаза.

Ника поперхнулась печеньем, закашлялась. Печенье встало пластилиновым комком поперек горла.

— Ты шавсем што-ли уже, ш ума шашла? — спросила она, отпивая чай, пытаясь избавиться от неожиданной помехи, — какой «замуж»?

Ответом ей послужила ехидная Женькина физиономия с бровью, задранной вверх.

— Евгения! — Ника сурово свела брови и постучала пальцем по столу.

На Женьку, впрочем, это никакого впечатления не произвело.

— Ма-а-амочка, — протянула она, скорчив забавную мордашку в ответ.

— Да ну тебя, — Ника махнула на нее чайной ложечкой и не выдержала, рассмеялась вместе с дочерью.

— Не хочу, чтоб тебя обидел какой-то непонятный дядька, — Женька снова обняла Нику за плечи, — пусть даже богатый и знаменитый. Тем более избалован, наверное.

— Да вроде он такой, нормальный, — вздохнула Ника, — снег чистил.

— Ну, снег чистил, подумаешь, достижение, — Женька хмыкнула, но дальше развивать тему не стала. Наоборот, стремясь отвлечь Нику от неловкого разговора стала рассказывать про учебу и грядущую стажировку по специальности. Ника слушала с интересом и немного завидовала. Восторгу Женькиному, и ее предвкушению чего-то нового, интересного.

«Повезло девочке, — Ника задумчиво возила ложкой, в остывшем уже чае, — сумела пойти туда, куда всегда хотела. Вон как глаза горят. И рассказывать про учебу и работу часами готова. Совсем взрослая, самостоятельная. А я, получается, и не особо нужна.»

Она тихонько вздохнула.

Чаепитие затянулось надолго, Ника с интересом и удовольствием слушала Женю. А та, получив благодарного слушателя и не думала замолкать.

— Поеду я, — Ника глянула за окно, где темной синевой наливались сумерки, отставила кружку в сторону, — Джойке гулять пора.

— Уже? — разочаровано спросила Женя, — ну ладно, — она улыбнулась. Мне все равно тысячи доделывать надо. Ты Джойку за меня поцелуй.

— Обязательно, — засмеялась Ника, — расцелую. А ты учись.

Когда она подъехала к дому было уже темно. Снег блестел в свете яркого фонаря освещающего двор. И громко скрипел под ногами когда на шла от гаража к входной двери. Джой радостно суетился у двери встречая ее. После суматохи предыдущих двух дней, в доме снова установился порядок.

— Сейчас, лохматый, будешь ужинать и гулять, — пообещала псу Ника, унося на кухню пакеты с едой. Джой протопал за ней, заинтересованно обнюхивая мешки с продуктами.

Ника, скорее по привычке, прогнала его от мешков, и он уселся чуть поодаль, ожидая, пока она положит ему корм в миску. Она насыпала, отошла к холодильнику и оглянулась.

У раковины стояла кружка оставленная Кайлом. Ника обняла себя за плечи. «Я закончу фильм и приеду к тебе. Обещаю. Через два месяца.» Эти слова поднимали волны эмоций. Пустота внутри сменилась штормом. И надеждой, которую, возможно, не следовало бы допускать.

Она потерла плечи, пытаясь согреться. Взяла кружку в руки, словно пытаясь ощутить тепло оставшееся от его ладоней.

Два месяца это шестьдесят один день. И она не будет их считать. Ника решительно открыла холодильник и принялась раскладывать продукты по полкам. Нужно наконец-то накормить Джоя и заняться работой.

День. Кайл

Спроси кто-нибудь у Кайла Мак Грайза сколько раз за свою жизнь он летал на самолетах, он бы не сумел ответить. Слишком много стран, слишком много перелетов, слишком много окружающего мира. Кайлу это нравилось. Особенно в начале карьеры. Прилетаешь в Лондон и там, в Хитроу тебя узнают, просят автографы и сделать совместное фото. Летишь в Китай, и в Шоуду тебя окружают люди с фотоаппаратами или телефонами.

Он грелся в лучах этого всеобщего обожания и узнавания. Потом, лет через семь примерно, это стало надоедать. Стало обыденным, приелось. Ну что ему Кайлу, с того, что какой-то парень в кепочке и очках нудно тянет «Вау, ты был тааак крут в «Темных Дубах». Круче Джеймса Ча. Клево!»? И парень получит дежурную, в общем-то вполне искреннюю, улыбку, автограф, и пойдет себе дальше хвастаться друзьям, будто это добавит ему крутости. А потом и вовсе, забудет через неделю забавный эпизод.

Кайл забывал такие «эпизоды» через несколько секунд. Лица сливались в бесконечную череду непонятных пятен, автографы в вереницу чернильных линий на бумаге, разной, начиная от клочков салфеток, заканчивая супер — качественными постерами. Разговоры, похвалы. Женщины старающиеся привлечь внимание. Женщин тоже было много, красивых и не очень. Улыбающихся и серьезных. Ника сказала правду, с его профессией ему всегда встречалось очень много, очень интересных людей.