Кайл занял свое место в самолете, привычно пристегнул ремни. Где-то сбоку зашуршал динамик, это пилот собрался выдавать приветственную речь. Русский Кайл не понимал поэтому отрешенно смотрел в иллюминатор, на полосу. Перед глазами то и дело, непрошено, мелькало серьезное лицо Ники. И он наслаждался тем, что представлял, как она обрадуется, когда он, Кайл, вернется. Она будет его ждать. Он это чувствовал. И обманывать ее чувства не собирался.

Но знакомое слово выдернуло Кайла из задумчивости, «Выключите ваши телефоны на время взлета и посадки». Телефон. Вот оно. Кайл вспомнил, что не взял у Ники номер телефона и номер банковской карты, чтобы возместить стоимость билета и проживание у нее. Он с досадой хлопнул себя по колену.

Ничего, два месяца пролетят незаметно, успокоил он себя.

Два месяца и в самом деле пролетели быстро, Кайл старательно выкладывался на съемках, так, что сил иногда не хватало даже поесть. В последнюю неделю он вообще нарисовал на пробковой доске черточки и зачеркивал их зеленым, одолженным у ассистентки, маркером. Семь перекрещенных, похожих на перекошенный «икс» черточек. Кайл старательно подгонял время, как мог.

Последний день съемок ознаменовался вечеринкой в том же доме, где снимали некоторые сцены.

Кайл лениво слонялся вдоль бассейна, рассеяно улыбаясь и чувствуя, как тело немеет от усталости.

«Зря я так выкладывался, — он качнул головой вправо — влево, разминая шею и слыша как хрустят позвонки, — все мыщцы ломит. Ничего, отосплюсь».

Тусоваться со съемочной группой не хотелось, хотя он был рад тому, что они все проделали, и наконец, закончили, огромную работу. Хотелось побыстрее купить билеты и отправиться туда, куда обещал. К Нике.

Кайл и не задумывался никогда, что от отсутствия женщины в жизни может накатывать такая безнадежная, выворачивающая душу, тоска. От отсутствия вполне конкретной женщины. Даже по прошествии нескольких месяцев память о Нике не отпускала. Картинка в голове застыла будто в стеклянном шаре: дом заметенный снегом, запах снега и дыма, Ника и даже неловкий, лохматый Джой. И картинка эта никак не желала исчезать, терзая тоской. Все два долгих месяца. Но самое главное Ника, она незримо присутствовала у него в голове и где-то в районе солнечного сплетения.

Даже когда он разводился с Сандрой, был в его биографии короткий, скоропалительный брак, жизнь продолжалась. Мечта о семье отодвинулась куда-то далеко на неопределенное время, но это было даже хорошо. Не та женщина, не то время, Кайл говорил себе, что так случается и верил этому. И такой пустоты как сейчас, вокруг себя, он тогда не чувствовал. Были друзья с которыми можно было ходить на вечеринки или посидеть в ресторане, или потягивать теплым весенним вечером пиво у бассейна.

Была работа в которую он влез по уши, зарылся как крот. Работал сутками, спал урывками. Иногда сил хватало только на то, чтоб добраться до дивана в своем автодоме на съемках и выключиться на пару часов. Самолет и Нью-Йорк, день съемок, второй. Звон в ушах от хлопушки. Еще один самолет и океан: «Кайл, еще дубль нужен. Не успели прыжок заснять». Прыжок, еще один и еще. Пока не начинают дрожать колени от адской усталости.

Сон на сиденье самолета — самое сладкое, что может быть в жизни. И снова в работу. Со словами: «отосплюсь потом» когда наступит это «потом» он не знал. Знал, что нельзя останавливаться. Все было «потом», а сейчас нужно дойти, дотащиться, доползти до вершины.

И он достиг успеха. Девяносто пять процентов населения земного шара могут о таком только мечтать. О таком количестве денег и славы. Той славы, когда даже в собственном доме ты как кукла из музея мадам Тюссо. Каждый хочет сделать фото с тобой.

И вот сейчас это «потом» настигало его с беспощадностью аллигатора. И Кайл задавал себе простой, но безжалостный вопрос: а что дальше?

Что теперь делать со славой, с деньгами, и со всем прочим?

Он невидящими глазами уставился на подсвеченную ярким светом воду. Смотрел как мелькают на стенках бассейна блики от воды. Люди вокруг казались темными размытыми силуэтами.

Кайл отпил пива, оно казалось безвкусным.

По его плечу, сзади скользнула теплая женская ручка, перетекла на грудь. Наманикюренные коготки слегка царапнули через рубашку.

— Скучаешь?

— Аманда, — он повернулся к женщине в намеренно простом шелковом платье, раздвинул губы в радушную улыбку, — как дела?

Аманда сверкнула в ответ идеальными жемчужными зубками. Гладкая, идеальная кожа, тщательно выверенный стилистом золотистый тон. Украшения качающиеся под ушами, подчеркивающие длину шеи и высоту скул. Золотистые босоножки на небольшом каблуке. Как раз, чтоб подчеркнуть длинные, красивые, ноги.

— Отлично. Развлекаюсь, а ты?

— Отлично, — он отсалютовал ей бутылкой и, извинившись, двинулся в сторону, игнорируя разочарованный взгляд девушки.

Зашел в туалет, уткнулся лбом в холодную кафельную стену, это принесло облегчение. Но мысль о Нике назойливым молотком билась в висках. Прорывалась тихим волчьим воем, сквозь сжатые зубы. Тоска и боль. И любовь. Кому сказать, что Кайла Мак Грайза, циника и бабника, на четвертом десятке, настигла любовь — засмеют. К женщине находящейся на другом конце света. К женщине у которой есть все и она живет, в отличие от него, как ни странно это звучит, полной жизнью. У нее есть дом, работа, хобби и семья. И неизвестно, нужен ли там Кайл. Потому, что у него есть работа и… пожалуй, все? Кайл сжал зубы, так что они заскрипели, прогоняя непрошеные сомнения. У него есть работа, друзья. И вообще он бросит все и махнет куда-нибудь на побережье. И. Она пообещала, что будет ждать.