— Михаил Петров, отныне ты являешься приближённым рода Птахиных, членом младшей дружины, — торжественно произнёс Арсентий Филиппович. — Прими же частицу силы рода в знак величайшего доверия, оказанного тебе. Служи верой и правдой, и да ляжет вечное проклятье на тебя и на твоих потомков в день, когда ты нарушишь данные тобой обеты.

Остальные двое отроков прошли ту же процедуру.

Затем все разошлись по своим делам, и я отправился на тренировку, а вечером меня позвали раньше обычного. Оказалось, в честь новобранцев устраивался пир — он тоже был частью древней традиции.

Прежде мне не доводилось бывать в пиршественном зале. Это было большое помещение выполненное в древнерусском стиле. Столы располагались буквой П: два длинных тянулись через весь зал, а один стоял поперёк на небольшой возвышенности. На стенах висели чучела голов животных, щиты, мечи и другое средневековое оружие.

Собрались члены рода, младшая дружина и отроки. Столы ломились от яств, нам наливали пиво, мёд и ещё какую-то брагу; выступали гусляры и скоморохи — одним словом, царила атмосфера древнерусского празднества. А потом устроили состязания по борьбе и стрельбе.

Мы, четверо новоиспечённых дружинников, как виновники торжества, сидели среди старших недалеко от главы рода и его братьев, которые расположились за столом на возвышенности. Остальные члены младшей дружины занимали срединные места, а в самом конце зала находились отроки. Уж не знаю, все ли обитатели крепости явились на пир, но народу собралось более сотни человек.

Закончилось мероприятие лишь к ночи. С тех пор, как я сюда попал, даже капли спиртного во рту не было, а тут наклюкался так, что еле стоял на ногах. Впрочем, остальные воины тоже знатно надрались. В обычное время в крепости не очень приветствовалось питие, но на праздниках народ отрывался вовсю.

Когда мы начали расходиться по домам, ко мне подошли десятник Гаврила, Андрей, Катрин и ещё несколько парней из дружины, которых я знал и с которыми тренировался. Все они были изрядно подвыпившие.

— Что ж, теперь ты — один из нас, — усмехнулся пьяной усмешкой Гаврила. — Принимай поздравления, парень, — он пожал мне руку своей мощной лапой и хлопнул по плечу. — Хоть ты и ублюдок Барятинских, раз уж глава тебе такое доверие оказал, буду рад тебя видеть в наших рядах. Служи достойно и не подведи. Смотри у меня!

Затем ко мне подошла Катрин.

— Поздравляю, — сказала она, обняла меня и чмокнула в щёку. Остальные рассмеялись.

— Что, Андрюха, — ухмыльнулся десятник, — Увёл у тебя Мишка подругу?

— Вот не надо тут. Я теперь женатый человек, между прочим, — промямлил Андрей заплетающимся языком, подошёл и тоже пожал мне руку. — Достойно служи! Тебе дана сила, и ты её должен применить, куда следует, — он меня ткнул пальцем в грудь. — Всё, давай.

Не успел я принять поздравления от своих новых коллег, как подошёл Борис Вениаминович. Он хоть и пил наравне со всеми, но выглядел трезвее всех.

— Так, Михаил, — сказал он. — Поздравления поздравлениями, а тебе завтра предстоит важный день. Выспись, а завтра в десять жду у себя.

На следующее утро я проснулся с ужасной головной болью. На столе в моей коморке уже стоял завтрак — слуга принёс, даже не разбудив меня. Испугавшись, что опоздал на встречу с Борисом Вениаминовичем, я схватил карманные часы: нет, всё в порядке — ещё только девять. Умывшись, одевшись и закинув в себя завтрак, я пошёл к дому старшего наставника. Тот меня принял в своём кабинете.

— Тебе предстоит суд поединком, — сказал Борис Вениаминович. — Раз уж ты настоял, то и получишь, что хотел. Шансы у тебя есть, но небольшие. Десятник Семён, против которого ты выйдешь, имеет за спиной многолетний опыт. У тебя преимущество в том, что доспех твой — пятой ступени, и рукопашная техника неплохая. Но вот в остальном ты слабее. Чары использовать запрещено. Нарушишь запрет — потерпишь поражение и дурную славу обретёшь в самом начале жизненного пути. Так что не вздумай! Но скажу вот что: победишь или проиграешь — сейчас это не имеет значения. Проиграешь — извинишься и выплатишь штраф. Всё. Главное для тебя — это грядущая битва. Рассматривай поединок, как ещё одну тренировку. Правила обычные: бой идёт до тех пор, пока один из противников не лишится брони.

— Я сделаю всё, чтоб виновник ответил по заслугам, — сказал я.

— Опять за своё, — устало покачал головой Борис Вениаминович. — Раздул проблему на ровном месте. Сам глава рода кумекал, что с вами всеми делать. Твою девку, медсестру, в отроки взяли, ты сам дружинником стал. Понимаешь, как всё запутанно? Когда потерпевший простолюдин — это одно, когда отрок — другое. Совсем по-разному вопросы урегулируются. Вот ты нам задал задачу. В архивы пришлось лезть искать прецеденты.

Борис Вениаминович говорил мягче, чем прежде. Складывалось ощущение, что став дружинником, я тут же заслужил к себе более лояльное отношение со стороны старших.