— Хватит! — взмолилась я.

Ненавижу цветы.

То есть, до этого момента я была уверена, что к цветам совершенно равнодушна, Однако сейчас осознала — ненавижу.

И ведь пропустить нельзя.

И про букет...

— Ты можешь взять любые, — Эль коснулся моей руки. — На самом деле формальные значения — это далеко не все. Нас учат гармоничным сочетаниям, однако... моя бабушка всегда полагала, что растения следует чувствовать, а не пользоваться справочниками. Так оно вернее.

Чувствовать, стало быть.

А если... мысль была не самой здравой, но других просто-напросто в голову не приходило.

К тому же...

...вот не оставляло меня дурное предчувствие.

Ведро воды разбудило Глена быстрее уговоров.

Он вскочил, отфыркиваясь, озираясь бешено, а на руке, главное, вспыхнуло кольцо тьмы. Интересный у него браслетик. Весьма интересный.

— Успокойся, — велела я.

— А... это ты...

— А ты кого ждал? — я ведерко отставила и ногой за спину задвинула, правда, оно не упустила случая грохнуться на пол, причем весьма немелодично.

— Мало ли...

— Ага, то есть ждал?

Глен отвел взгляд. А я велела:

— Рассказывай.

— О чем?

— Обо всем.

— Я, между прочим, вымок до нитки...

Так уж и до нитки. Спал он в кожанке, с которой вода скатилась, и в брюках, тоже от намокания защищенных, благо, хоть ботинки снять сподобился. А что до тряпок, то их я выкину.

Сожгу на заднем дворе, а пепел прикопаю на всякий случай, чтобы не возродились ненароком.

Глен неловко слез с печи, потянулся и поскреб живот.

— А поесть дашь?

— В рыло дам, — сказала я.

— Силенок-то хватит?

— У меня, может, и не хватит. Ничего, помощь кликну, если что...

— Этого своего... нашла себе... людей мало было?

— Мало, — согласилась я, глядя, как Глен пытается пригладить торчащие дыбом волосы. Помятый, похмельный он выглядел довольно жалко. Вот только жалость моя куда-то подевалась.

Наверное, дожди смыли.

А ведь и вправду, людей в моей жизни было немного, все больше нелюди, но и те какие-то неправильные.

— Когда ты так смотришь, мне становится не по себе, — он широко зевнул. — Выгонишь?

— Смотря до чего договоримся.

— Вот... узнаю, всегда отличалась практичностью, — Глен обошел меня, не забыв пнуть ведро, отправив его в угол кухни. — Мне бы тогда присмотреться, глядишь и жил бы... нормально.

Он открыл шкафчик, вытащил горбушку хлеба, которую обнюхал со всех сторон.

— А больше ничего нет?

— Не наглей.

— Я, между прочим, три дня не ел...

— Зато пил вволю, — я наблюдала за ним, гадая, стоит ли ему верить.

Опыт подсказывал, что не стоит.

Как не стоит и демонстрировать своего недоверия слишком уж явно. Вот... никогда не любила подобных игр.

...зато появилась интересная мыслишка.

По поводу букета.

— Пил. Причины были... твой ушастый здесь?

— Здесь.

Эль, в отличие от бывшего, обладал удивительной способностью не мешать.

— Зови, — Глен плюхнулся на стул. — С ним мне говорить интересней. Извини, но ты... ты — так, мелкая напасть, с которой они справятся... знаешь, если б я хоть о половине того, что там творится, догадывался, когда с Мариссой закрутил... то есть, это она со мной закрутила.

— И чего ради?

У Мариссы всегда имелись поклонники. И я не говорю даже о студентах, восхищенных ее красотой, а еще связями, которые к этой красоте прилагались, скромно намекая, что избранника ждет неплохая карьера.

Нет, на нее обращали внимание люди весьма... уважаемые.

...почему она выбрала Глена?

...почему не племянник градоправителя? Весьма себе представительный мужчина, с которым я несколько раз видела Мариссу, а она потом отмахивалась, что, мол, пустое, зануден до невозможности. Или тот северянин, подаривший ей шубу.

Шубе я завидовала.

Северянину тоже, поскольку был он высок, светловолос и собою весьма даже привлекателен. А Глен... если подумать, то странный выбор.

Ни родственников.

Ни связей.

Ни состояния. Даже хваленый его ум... если бы он был нужен, Глена не засунули бы в патрульные. Выходит что? Ерунда выходит.

— Ага, понимаешь, что я ей не пара? — он все же отыскал остатки колбасы, и шмат сала, густо присыпанный приправами. Откуда оно взялось, я понятия не имела. Но сало было.