— Не совсем, — с какой-то печалью покачал головой де Милу. — Стерх убивает не всех подряд, а только опасных пустотников. У него есть артефакт, позволяющий считывать уровень разрушения духа. Если этот уровень выше пятидесяти процентов, пустотник не в состоянии сопротивляться своей стихии и потенциально опасен для окружающих. Путем проб и ошибок были созданы амулеты, и появились такие, как твой приятель. Полагаю, твоя подопечная его тест не прошла. Сколько у нее?

Внезапный вопрос Жана немного выбил меня из колеи. Стоит ли говорить? Впрочем, если Стерх творит свои зверства с согласия сильных мира сего, наверняка по прибытии в город даже моя метка перестанет быть тайной. Не лучше ли узнать насколько все плохо прямо сейчас?

— Нормально у нее все, — попытался отмахнуться я.

Жан присвистнул:

— Значит, больше пятидесяти. Такие обычно не выбираются. В ней же от человека уже почти что ничего нет, не чувствуешь? Как вы вообще общаетесь? А свыше семидесяти такие уже жрут все что видят.

Бред какой-то. Мы с Лаской почему-то ни на кого не бросаемся.

— А что дальше? На восьмидесятом, девяностом и сотом проценте? — спросил я.

— Восьмидесятого видели всего пару раз. Оба случая закончились массовой бойней. Процент за девяносто… не знаю, не слышал о таких. Но судя по тенденции, это вообще какие-то запредельные твари.

— Запредельные? Это дает какие-то особые силы? — с надеждой решил задать я глупый вопрос, уже догадываясь, каким будет ответ на него.

— Не совсем, — хмыкнул Жан. — Твоя подруга всех пугает непредсказуемостью, но на нее хватит и одного скрытня десятого уровня, как ты и сам заметил. Пустота черпает силу именно из безумия и неадекватности…

— Боли и отчаянья, — послышался хриплый голос и рядом оказалась незамеченная никем до этого Ласка. Она выглядела уже значительно лучше — раны затянулись, и лишь перепачканная черной кровью одежда напоминала о недавних событиях.

От неожиданности все, кроме меня и Жана, вздрогнули, когда воровка вышла из тени, чтобы передать обновления карты от Мельхи.

— Вот как? Буду знать, спасибо, — добродушно улыбнулся де Милу. И ничуть не смутившись, закончил свою мысль. — Суть в том, что действительно сильными они становятся именно погружаясь во все это. А значит и крыша у пустотников едет быстрее.

— То есть используя силу этой стихии ты еще больше вредишь себе, так выходит? — снова продолжил я закидывать паладина вопросами.

— А чему ты удивляешься? Так обстоит дело у каждой стихии. И уровень синхронизации со стихией действует одинаково для всех. Только погружаясь в ту же твою магию воды, ты останешься при совсем рассудке. Вода не пытается свести своего адепта с ума. Отпечаток свой оставляет, это да. Любая стихия оставляет свой след, влияя на характер и образ мышления. Но даже у магов тьмы он хоть и проявляется по-разному, редко вредит своему носителю. Иными словами, если пустотник пользуется своей силой, то поднимает синхру и едет крышей быстрее. Но и не притрагиваясь к своей магии, уже существующего уровня близости со стихией вполне достаточно чтобы броситься на своих, например. Так уж влияет этот параметр на мага пустоты.

— А хаос? — тут же задал вопрос Хеор.

— Да откуда ж мне знать. Я паладин света, а не хаоса. Да и о свете я никому рассказывать не стал бы. Кроме Дрима, пожалуй. Из него выйдет отличный воитель света. Кстати, красавица, — обратился он к Ласке. — Есть новости, помимо карты?

Девушка никак не отреагировала на своеобразную «шутку» Жана. Отреагировал только Хеор, вероятно, решив, что моя спутница сочтет его слова за насмешку и кинется на нашего временного лидера.

— Впереди развилка. Вы сказали, в таком случае необходимо вернуться и сообщить.

— Выкать не обязательно, — махнул рукой Жан. — В следующий раз попробуй осмотреть оба прохода. Вдруг в паре метров от одного из них логово скрытней? Или просто тупик?

Ласка молча кивнула и сразу же поспешила обратно в тоннели. Вопреки словам старшего, мне наоборот показалось, что девушка постепенно оттаивает. После кровавой комнаты она бы бросилась на Жана просто потому, что тот вообще к ней обратился. А теперь вот выполняет приказы, общается. Прогресс на лицо, нет?

— Хорошо, — решил я вернуться к диалогу. — А этот процент разрушения духа как-то уменьшить можно?

— Можно конечно. Только способ тебе не понравятся, сразу предупреждаю. Самый эффективный и общеизвестный — это путь твоего знакомого охотника. Поглощая других, он на время и сам приходит в норму. Если ты все равно обречен убивать, почему бы не обратить это себе на пользу? Самый безобидный пустотник — это сытый пустотник. Кстати кушать своих значительно проще — все-таки сила родственная. Потому пустотник пустотнику — первый враг.

Хех. Вот оно оказывается как. Должно быть Стерх здорово повеселился, рассказывая нам о дружбе и взаимопомощи обладателей печати пустоты.