* Со временем такой приём охаивания всего советского стал самым распространенным. Но не забудем его родоначальников.

... Однако, что не все-таки мы видим на экране? Приступая к работе над фильмом, Михаил Швейцер высказал свое понимание романа (3олотой теленок" и объяснил, как он намерен его экранизировать.

Из слов режиссера, а главное, конечно, из самого фильма следует, что непреходящие качества романа он видит совсем не в том, в чем видим их мы. Для нас основным была социальная новизна советского строя, утверждаемая авторами книги. Если угодно, эта художественно- доказанная новизна для насглавный положительный герой сатирического романа.

Для Швейцера же все это оказалось совершенно неважным и неинтересным. Он не только не развил, не углубил упоминавшиеся наш эпизоды мытарств и поражении подпольного миллионера. Он заявил: "Мы начисто снимаем в фильме историю о том, что невозможно прожить в Советском Союз с миллионом рублей. Условимся, что прожить можно". Странная формулировка. Что значит "невозможно" прожить с миллионом и "можно прожить с миллионом"? Конечно, можно жить и тратить деньги. Можно было в 1930 году, можно и сейчас. В Советском Союзе невозможна власть денег, и у нас нельзя прожить паразитом-тунеядцем, будь у тебя десять миллионов, как у Корейки, один миллион, как у Остапа, или будь ты гол как сокол, подобно Балаганову и Панииовскому(. А доказывают авторы книги актуальную "историю" главным образом путем показа поражений финансовой мощи Остапа в ее столкновениях с советской жизнью.

* Мы были уверены, что это навсегда, но, но деньги с их многовековым опытом оказались хитрее и захватили власть. Надолго?

М.Швейдер полагает, что если мы вообще отбросим эту "историю", те вот тогда-то и начинается серьезный разговор. О чем же этот разговор? Об Остапе Бендере. Для режиссера все дело не в социальной новизне советского строя, которую Ильф и Петров столь интересно и оригинально исследуют посредством своего героя и утверждают главным образом через отрицание его, а в самом герое, его личность, его внутренний мир?

Для М. Швейцера Остап Бендер не просто живая фигуре, а именно непреходящий и чуть ли не вечный образ. Масштабом, судьбой он напоминает ему Егора Булычева, который "жил не на той улице, а если и на той, то занимался не тем".

Известна характеристика Остапа, данная ему Д.Заславским в предисловии к собранию сочинении Ильфа и Петрова, как паразиту. М.Швейцер такую характеристику отвергает. Он считает, что даже сами создатели образа далеко не во всем поняли свое дитя, что "Ильф и Петров" иногда заставляют Бедера делать и говорить то, что ему несвойственно", что Остап "вынужден подчиняться авторскому произволу... ".

Если над детьми творится произвол, то, конечно, против этого надо бороться, а может быть, и лишать родителей родительских прав, И Швейцер борется последовательно, упорно - на всем протяжении фильма: одни авторские характеристики и даже самоаттестацию Остапа он решительно отбрасывает /Произвол! Родители подучили!/, другие, несмотря на их явную шутливость, принимает полностью и всерьез.

Например, Остап, как помним, говорил о себе, что он один на всем свете, что у него нет никаких родственников. Только два человека на всем свете поверили этому - Шура Батаганов и Михаил Швейцер,

Остап говорит о себе: "У меня большое сердце".( В другой раз: "У меня слишком большое сердце", В третий: "Я - свободный художник и холодный философ". Да, соглашается постановщик. Остап - "незаурядная личность". Он свободный художник, причем я говорю не о профессии, а о мироощущении. Именно таким, о выше-приведенной самоаттестацией на устах мы и видим Остапа в фильме.

( Известный Борис Березовский говорит сейчас иначе: " У меня два сердца: одно в России, другое в Израиле,"

Остап заявляет своим собратьям: "Я не налетчик, а идейный борец за денежные знаки". Это в известной мере верно, ибо деньги нужны ему главным образом для осуществления давнишней идеи -бегства "а границу я роскошной жизни там"

Этим и объясняется его довольно равнодушное отношение ж небольшим суммам. Вот он покупает за тридцать пять рублей букет для Зоей я при том говорит Балаганову: "Это вое равно не деньги" Нужна идея. Вот ври прощают хает Ковлевнчу пятнадцать рублей" Вот, уже будучи" правда, миллионером" на триста пятьдесят рублей посылает телеграмм Зосе и даже дает Балаганову пятьдесят тысяч" Как умный человек" Остап понимал, что вое эти деньги -даже и пятьдесят тысяч - ничто для успешного осуществления идеи социальной трансплантации.

Другим, в частности Корейке, которого шантажем вынуждает отдать миллион, он внушает: "С деньгами нужно расставаться легко, без стонов...". Но когда дело доило до того, чтобы расстаться со своим миллионом - суммой вполне реальной для осуществления заветной мечты, идеи, - Остап не только стонал, но и, как свидетельствуют авторы, "пронзительно вел, дико оэиралоя" и "истерически выкрикивал" румынским пограничникам, в свою очередь грабившим его: "Пауки!., Гады!.." *

Из всего этого видно, что сребролюбие Остапа, как правило, не мелочно-попрошайское, как у Балаганова, не поверхностно-комическое, как у Паниковского, а масштабное и глубинное, действительно "идейное".