( И вообразить невозможно, что будут вытворять все эти березовские-гусинские, когда начнётся совершенно честное отъятие у них наворованных миллионов. Во всяком случае, без стонов на весь мир тут не обойдётся.

Однако, считая все это авторским произволом, М.Швейцер, делает универсальное заявление: "Остап- не стяжатель"... Сам Остап до того, как отхватил миллион, не раз грустит: "Нет этих маленьких металлических кружочков, кои я так люблю". Но Швейцер, видимо, считает, что его подговорил Паниковский и твердит свое: "Остап - не стяжатель",..

В полном соответствии с таким убеждением в фильме тщательно воспроизведены вое факты "бесшабашной траты Остапом сумм от пятнадцати рублей до пятидесяти тысяч* Что же касается сцены на границе, в которой, казалось бы уж никуда не денешься, ибо авторы совершенно недвусмысленно изобразили ее, как битву Остапа за "свою собственность", за "свой миллион", то режиссер и тут сумел-таки, и довольно находчиво, обойти родителей. На экране мы видим: Остап дерется вовсе не за драгоценности /он швыряет ими во врагов!/, а лишь потому, что с ним грубо обошлись, его оскорбили, унизили. Он отстаивает свое человеческое достоинство. И проявляет в том - как я везде в фильме - исключительное бесстрашие, ловкость, силу, хладнокровие: он одни, а вооруженных пограничников о полдюжины. Естественно, человека, отстаивающего свое достоинство, негоже представлять в непрезентабельном виде. Остап и не имеет такого вида на экране. Он правда, оказывается после схватки в порванном костюме и с синяком под левым глазом, но ни слюней, бегущих изо рта, ни помраченного взора, ни расквашенной морды - ничего этого на экране нет".

( Именно так постоянно изображает себя Б.Березовский и вся эта компашка, когда власти пытаются прижать им хвост.

На протяжении всего фильма постановщик высказывает чрезвычайную озабоченность тем, чтобы представить Остапа в возможно более привлекательном виде даже с чисто внешней стороны" Авторы романа безжалостно констатируют: "Вздорная фигура великого комбинатора, бегавшая по площадке", . И это имеет глубокий смысл, так как речь идет о фигуре Остапа на фоне грандиозного праздника строителей Восточной магистрали" Да и на многих других страницах книги Бендер выглядит вздорной фигурой в прямом и переносном смысле" Но в фильме нет ни одного кадра, глядя на который об Остапе можно было бы сказать что-нибудь подобное" Наоборот, нам дается возможность неоднократно, подробно" в самых разных ситуациях - и в ресторане, где он в прекрасном костюме, и в гостиничном номере, во которому он ходит в трусах ж распахнутом халате, а на пляже, и даже в ванной, ж даже в открытом море - созерцать, как Остап /в данном случае артист Сергей Юрский/ отроен, хоров собой, ловок, пластичен и даже величав.

В романе Остап то м дело третирует своих спутников: "Свинья вы, Шура!." "Молчать, золотая рота!."( Старика Паниковского при первом знакомстве он заставляет встать на колени, а когда тот выполняет требование, говорит: "Хорошо, ваша поза меня удовлетворяет". В фильме ничего этого нет, есть лишь раздача денег, подарков, да редкие шутки над Паниковским...

Чём дальше в лес, тем больше дров... В романе при первом же появлении Остап открывает нам свое лучезарно ясное политическое лицо: "У меня о советской властью возникли за последний год серьезнейшие разногласия. Она хочет строить социализм, а я не хочу". Эти важнейшие для характеристики персонажа олова в фильме, конечно, выброшены" Видимо, и тут усмотрен родительский произвол над тридцатилетним несмышленышей...

Постановщика особенно занимает вопрос о скуке Бендера. "Почему Остапу, - многозначительно спрашивает Швейцер" - едва лишь он получает заветный миллион, становится скучно!?" На наш взгляд скучно Остапу прежде всего потому, что, обретя миллион" он не стал в наших условиях миллионером, как не был миллионером и другой обладатель миллионов - Корейко. Сам Остап говорит об это" более кратко и четко: "Мне скучно строить социализм". "Опять надули!" - видимо, негодует М.Швейцер и, убрав эту фразу героя из фильма, дает свое объяснение: "Таким, как Остап, всегда будет скучно там, где пошлость и формализм." Выходит, претит Остапу не советская власть, а пошлость, за границу он бежит не от социализма, а от формализма" Вот оно, оказывается, что такое "извлечь из литературного материала нечто непреходящее".

( По воспоминаниям генерала Трошева, именно в таком тоне Б.Березовский, будучи заместителем председателя Совета безопасности разговаривал в Чечне с генералом Пуликовским.

Но ж это еще не вое" М.Швейцер уверяет, что скучно Остапу не только из-за подлости и формализма окружающей действительности, но в потому, вероятно, что "добивался он отнюдь не материала них благ, а хотел чего-то другого". Чего же другого?

Вроде бы до сих вор все считали, что Остап с редкой ясностью понимания цели, исключительной настойчивостью, по его собственному признанию, о детских лет добивался только одного и лишь к этому прилагал вое свои силы раздобыть денег я махнуть туда, где он рассчитывал, его ждали "пальмы, девушки, голубые экспрессы, синее море, белый пароход... и, главное, слава и власть, которую дают деньги".

Труд, как и интересы общества, социализма, органически чужд захребетнику и эгоисту Остапу. Покидая родную земле, он издевательски и цинично говорит: "Ну что ж, адье, великая страна... Я частное лицо в не обязан интересоваться силосными ямами, траншеями и башнями. Меня как-то мало интересует проблема социалистической переделки человека в ангела и вкладчика сберкассы. Наоборот" Интересуют меня наболевшие вопросы бережного отношения к личностям одиноких миллионеров..."(/

Наговаривает на себя" не ведает, что творит, - так, очевидно. думает М.Швейцер. Конечно, так. Остап Бендер рвался бескорыстно, самозабвенно служить народу, родному обществу, то есть социализму, в если этого не случается, то отнюдь не его, Остапа, вина. "Он просто не знает, куда девать силы... Не столь просто найти для такого человека точку приложения сил... То, с чем ему приходятся встречаться, отталкивает его от служения обществу".

* А что ныне говорит председатель правительства Касьянов? "Для нас главное - защита интересов не государства, а частных собственников".

Итак, подведем некоторый итог.

Основной темой Ильфа и Петрова - темой социальной новизны нашего строя, столь сильно и актуально звучащей в романе, экранизатор с самого начала пренебрег, Образы второго я третьего плана, которые могли бы во многом способствовать тому, чтобы предать фильму остросовременный, полемически-наступательный характер, либо вовсе не использованы /Лоханкин, Старохамский, Гейнрих, Бурман и др./, либо поданы крайне торопливо я кратко /Полыхаев, Берлага, Скумбриевич/. Образы сотоварищей Остапа по афере Балаганова, Паниковского и Козлевича, - очевидно, вызовут разное отношение к себе зрителей. Лично мне Балаганов представляется более комически-нелепым и смешным, чем рисует его артист Леонид Куравлев. То же хочется сказать и о Паниковском. В заданном себе рисунке Зиновий Гердт играет его прекрасно, но, как справедливо писал Борис Галанов, получился скорее жалкий, чем смешной старик, над которым и смеяться-то право же, грешно, неловко. Нельзя не согласиться с критиком и в том, что на экране мало сохранилось юмора, что нарушены законы комедийной игры"