— Привет, Марина.

— Как твои дела?

— Хорошо все. Приехали к деду в гости.

Опа. Значит отец Борзого для нее «дед». Интересно, а Борзый «папа»? От этой мысли меня снова тянет заржать. Мдааа… как нас меняет время.

— А я тебе кукол принесла. Правда не знаю каких ты любишь, поэтому мы с Матвеем купили несколько.

Одарив пакет с игрушками саркастичным взглядом, Борзый перемещает его на меня. Сто пудов, наши мысли сейчас сходятся.

Пока Ри с девчонкой разбирают пакет, я обращаю внимание на парочку, чьи пальцы переплетены в замке и расслабленно покоятся на столе.

— Как Америка?

— Хорошо, — коротко отвечает Лена, все еще не решаясь надолго встречаться со мной взглядом, но отвечая вежливо и даже без презрения в голосе.

— Как универ? Преподы устраивают?

Тяну уголок губ вверх, обращаясь теперь уже к Борзому. Мой откровенный намек на его слабость перед преподавателями не остается незамеченным. Но надо отдать должное его выдержке. Взгляд тяжелый, а вид как был расслабленным таким и остался.

— Нормальные преподы. Но у нас лучше.

Ну еще бы!

Издаю смешок и добрых десять минут выслушиваю болтовню Ри и Лены, которые делятся событиями последних лет. Оказывается, брюнетка забросила преподавание и теперь занимается переводами. Ри не торопится открывать двери в нашу личную жизнь. Смазано рассказывает историю знакомства, а я то и дело ловлю на себе пристальные взгляды парочки. Как под микроскопом, блядь.

— Пойду, покурю.

Дождавшись, пока Ри вскинет голову, ловлю ее губы и, подмигнув, отправляюсь на улицу. Пусть посекретничает. Хотя зная дикарку, все эти девчачьи фишки не в ее стиле. Она скорее будет слушать других, чем рассказывать о себе и выносить нашу жизнь на обозрение.

Подкурив сигарету, опираюсь локтями на ограждение и выдыхаю дым в морозный воздух. Ноябрь месяц, а дубарь как в феврале.

Деревянная половица скрипит, выдавая присутствие постороннего, а спустя секунду рядом нарисовывается фигура Борзого.

Окатываю его взглядом. Папаша, блин. Младше меня, а уже дочка есть. Хотя, может это она, наконец, выбила из него желание добиться уважение силой. Потому как теперь пацан выглядит в разы собраннее и менее психованным. Или это просто наши встречи каждый раз проходили не в том формате, чтобы узнать его можно было с другой стороны.

— Слышал, ты свой спортивный клуб открыл.

Крутнув колесико зажигалки, глубоко затягивается и отзеркаливает мою позу.

— Бааа, неужели новости обо мне долетели до самой Америки?

— Сильно не обольщайся. Новости не мирового масштаба. Скорее местные. Пашка говорил.

Хохотнув, делаю еще одну затяжку.

— Ну да, как я мог забыть о Дубе.

Теперь уже усмехается Борзый. Кто бы мог подумать, что мы сможем общаться хотя бы на нормальных тонах и без желания растереть друг друга в мокрое пятно по асфальту?

— И как тебе собственное дело?

— Не кулаками махать, — толкаю правду, за что получаю в ответ громкий понимающий смешок, — но что нас не убивает, как говорится…

— Мдааа. Ну ничего. Ты вообще мне благодарен должен быть. Может, если бы не я, и не было бы никакого дела у тебя.

На долгие секунды наши взгляды пересекаются. Наверное, так и есть. Кто знает, где бы я был, если бы он тогда не настучал моему отцу. Может, конечно, меня спалил бы кто-то другой, но это вряд ли. Поэтому действительно никакого дела могло бы и не быть. Да и я, хер знает, где теперь мог бы оказаться. Если бы оказался вообще.

— Фея крестная? — задираю бровь, сводя все на шутку. Мы оба понимаем, что благодарить вслух его я не стану.

Борзый ржёт, а потом оборачивается, когда сзади раздается покашливание.

— Я подумала, что вы можете убить здесь друг друга, и решила на всякий случай проверить.

Его преподша внимательно наблюдает за нами, но похоже смех и расслабленная обстановка сбивают ее с толку.

— Нет, Лен, все в порядке.

Борзый отбрасывает в урну окурок и притягивает девушку к себе. По-хозяйски обнимает за талию. Скорее просто собственнический жест, чем очерчивание границ.

— Да, Лен, не волнуйся, — ободряюще подмигиваю, — брызгать в рожу баллончиком, думаю, не придется.

На напряженном лице впервые за весь вечер в мой адрес вырисовывается легкая улыбка.

— Хорошо, что ты помнишь.

— Пока вы здесь стоите, мы с Ками съедим все ваше горячее, учтите.

Справа доносится голос Рины, обращая наши головы в ее сторону. Дикарка стоит, сложив руки на груди, и топает носком кроссовка. Вот кому нужно было стать преподавателем. У нее бы все по стойке смирно ходили. А я бы тоже оказался падок на очки и указку.