Я опустилась на скамейку и вытянула левую ногу. Похоже, здесь я наконец освою непростое искусство «змейки на солнышке»… Анатоль Михайлович сел рядом, протянул руку, шевельнул пальцами и сразу же вытер ладонь о неизменную полу старого медицинского халата, с которым, кажется, никогда не расставался.

– Ну, ты даешь! – присвистнул он. – Кто приголубил? Знаю, что палач. Кто из? А то была у меня одна знакомая из местных…

– Нет, не местные, – я скривилась. – Это я на Урале… подцепила. Съездила… по делам.

– Так-так… – «ящерица» снова протянул руку и пощупал воздух над коленом. – А давай тебе искусственный сустав поставим.

– Чего? – возмутилась я. – Искусственный? Протез? Не надо!

– Да не такой уж и протез. Тьма ты тьмущая, Эфуша, – укорил он. – Заклятье же в одном месте сидит, по ноге не расползается? Не знаю, чем ты его сдерживаешь, но делаешь всё правильно. Оно сидит в суставе, как в клетке. Хотя… Да, сидит, пока силы нет – подпитки от природного «угля». И её, эту клетку, можно вынуть. Вместе с проклятьем. А у людей, знаешь, есть одна весьма полезная инновация…

Я вполуха слушала о наноматериалах, о том, что такие «наносуставы» сгибаются-разгибаются, не болят и вообще есть не просят, а сама думала, но отнюдь не о суставах. А об удаче, которая порой так складно сводит пути-дороги. «Ящерица» же гениальный хирург. И гениальный патологоанатом.

– Анатоль Михалыч, а вы дорого берёте? – спросила я, едва дождавшись окончания лекции.

Он обиделся и отодвинулся, сложив руки на солидном пузе:

– Ох и вредная же ты, Эфуша… И гордая больно. Ты, парень, как с ней уживаешься? – обратился к Илье, который стоял под липой, усыпанный оборванными Русей листочками. – Если ж она вообще никак не?.. А?

Илья флегматично пожал плечами и спрятал очередную ухмылку.

– Да я не про колено, – пояснила я торопливо. – Я в общем за, но потом, мне пока не до операций. Вы патологоанатомическую экспертизу можете провести? Нелегально?

– Кого резать? – заинтересовался Анатоль Михайлович.

Приятель перестал ухмыляться и подошёл ближе.

Я, уповая на Русину увлечённость листиками, вкратце обрисовала свою малоперспективную идею вскрыть безымянного.

– Есть подозрение, что они – не совсем люди, – заключила я. – Вы когда-нибудь слышали… Возможно ли пересадить что-то от нечисти магам или ведьмам? Чтобы допспособности появились? У многих видов нечисти сила находится в одном месте – в подобии нашего «угля», но у ведьм это концентрированный клубок силы, а у нечисти, как я слышала, орган – железы, жабры… печень, сердце. Ведьмины «угли» же пересаживаются без утраты способностей, но удачно – лишь от ведьмы к ведьме. А если попробовать с нечистью?..

– А ты в теме, – хмыкнул в усы Анатоль Михайлович и погладил бородку. – Слышал, Эфуша. И даже делал. Дохлый номер.

– А если подопытным будет не просто маг, а потомок одержимых? – уточнила я. – С силой беса в крови?

Илья подошёл ещё ближе. Такого факта о безымянных он, разумеется, не знал.

– Вероятность есть, – «ящерица» снова погладил бородку, но уже задумчиво. – Потомки – редкость, специально для нужд науки их не ловили… Поймаешь – приноси, – предложил деловито. – Посмотрю. Ищешь на них управу, а? – прищурился хитро.

– Для начала хочу понять, как вообще их искать, – я нахмурилась. – Эти сволочи – будто невидимки. Ни запаха, ни магического излучения, ни следов существования… Ничего. Мы всегда натыкались на безымянных или случайно, или по их инициативе. Да, ищем, – я инстинктивно сжала рукоять трости, – не век же нам здесь сидеть. Да и нет его – вечного. Однажды наблюдатели рискнут – подобрать ключи к «киту», напасть… Уничтожив безымянных, мы обескровим наблюдателей. И тогда у нас появится шанс. Выжить.

Да, во-первых – выжить. А уж после…

– Помогу безо всяких «сколько», – повторил Анатоль Михайлович веско. – Найди и притащи. А я для такого дела вернусь в мир. Осталась у меня пара подпольных операционных… Неси. Или зови. Инструменты подготовлю. Всё выясним.

– Спасибо, – я улыбнулась.

– Пойдём чаю-то выпьем, – вспомнил о гостеприимстве «ящерица». – Ты, парень, Удавкин же? Да, есть в тебе что-то… Заходи. А малая пусть полетает. Я ушки ей прикрыл, но это силы много жрёт. А у меня их сейчас – три капли. Больше из закромов беру – «китёнок» нервничает.

Я снова пообещала Русе рыбок и косички, и она с радостным визгом улетела гонять ближайшую птичку.

– Эх, детство-детство… – ностальгически вздохнул Анатоль Михайлович. – Эх, молодость… – и распахнул дверь своей берлоги. – Прошу, молодёжь. Эфуша, не трогай палку. Я же вижу, что не болит колено. Болит поди или от сильной нагрузки, или к вечеру, в час проклятья. А хромаешь ты, потому что больше выпендриться нечем. Хотя такая ж девка видная… Вредность из тебя выбить некому. Слышь, парень, я тебе вот чё скажу…