Андрей

Сын несколько секунд оценивал нас, переводя взгляд то на меня, то на Леру, а затем согнулся пополам и захохотал. Со стороны это все, может, и смешно, но ни я, ни малявка, не смеялись. Моим размышлениям мешал тот факт, что весь вишневый сироп, вылитый на голову, благополучненько так перебрался на белоснежную футболку, приклеивая ее к телу. А вот то, что осталось на лице и волосах, прилипло, создавая прочную стягивающую сетку. Омолаживаемся, чтоб его.

— Я должен извиниться за мясо, — выдал, решив, что извинения с моей стороны точно будут не лишними. — Прости… не знаю, что на меня нашло, но в тот момент это показалось мне смешным, — старался не обращать внимания на сына, который уже уперся одной рукой в машину, а другой держался за живот, продолжая дико смеяться.

— И ты… — малявка запнулась — вы… простите за все, — она перешла на «вы», а меня это почему-то взбесило. Не старый я, не старый, чтоб его.

— Можно на «ты», — пытался быть дружелюбным, чтобы скосить конфликт, но черта с два это получилось. Малявка все так же бесила, и тот факт, что она сестра Стаса совсем не радовал.

— Ой, не... не… не… мо-мо-могуууу, — мы оба повернулись к Стасу, который все так же продолжал смеяться. Он просто заливался смехом и первой не выдержала малявка:

— Ты заткнешься? Это не смешно, Стас!

— Сме-ме-ме-ш-нооо, — протянул сын.

Ну вот, вроде и поговорили. Я извинился, она тоже, конфликт исчерпан, так что можно выдохнуть. Не знаю, сколько проходит времени, но когда Стас успокоился, решил, что лучше поведу я. Сын возразил, сказав, что вишневый водитель за рулем – не лучшая идея. Мало ли… остановят, не то подумают.

Согласился и забрался на заднее сидение. Впереди демонстративно села малявка, и почему-то мне кажется, что это вызов. По пути мы молчали, и только Стас изредка вбрасывал реплики типа: «Ну, вы даете», «Вы такие смешные», «Вот и познакомились, наконец, да, пап?».

Стас остановил машину недалеко от Старбакса, развернулся боком и спросил:

— Я забегу за кофе, ладно? Вам брать?

— Нет, — устало ответил я, — может домой?

— Я еще не пил кофе с утра, так что подождете. Смоешь ты эту жижу, папа!

— Я тоже не буду.

— Ну ок. Ждите.

Стас вышел, и мы остались одни. Решил, что из нас двоих кто-то таки должен начать разговор. Я уже даже подобрал нужные слова, но… Лера обернулась и выдала:

— Не обольщайся, мы не подружимся.

И вот тут я потерял дар речи. А как же «вы» и извинения? Малявка засмеялась, откинула голову назад, а потом снова повернулась ко мне и выдала то, что я ожидал услышать меньше всего:

— Я извинилась, потому что это сделал ты, ну и Стас был рядом, да. Брата я люблю, поэтому не хочу огорчать. Если уж ему достался такой отец… — она окинула меня взглядом, — как ты, то так уж и быть… придется с тобой мириться.

Ее наглость меня поразила. То есть, она сделала вид, что извиняется?

— А что, если я все расскажу Стасу?

— Наябедничаешь? — усмехнулась, приподнимая только уголки губ. — Попробуй. Мы с ним близки с детства, а тебя он знает без году неделю, так что… — она развела руками и отвернулась, уставившись в окно.

— Послушай, — решил поговорить спокойно, хотя внутри все так и клокотало от ярости, — я извинился, и действительно сожалею, что все так получилось с сумкой. Если хочешь, я куплю тебе новую. Давай попробуем если не подружиться, то хотя бы не препираться.

— Я не собираюсь с тобой препираться, — заявила, даже не глядя в мою сторону, — но и так, как ты хочешь, тоже не будет. И вообще, нам нет необходимости дружить… ты забираешь Стаса, а потом уматываешь в свои Штаты. Баа-ай, — она демонстративно махнула рукой, глядя на меня через зеркало заднего вида.

— Послушай, я ведь тоже могу ответить, ясно? Не советую тебе со мной тягаться.

— А что с тобой тягаться? — она развернулась и сверкнула своими полупрозрачными голубыми глазами. Откинула блондинистые волосы назад, наклонилась ко мне, поманила пальцем и прошептала: — Ты старенький, у тебя сердечко…

— Перестань называть меня старым. Мне сорок, — зачем-то начал правдываться, прекрасно понимая, что она права. Для нее – старый.

— Огоооо, — она выпучила глазки и надула губки, демонстрируя степень моей старости.

Зараза такая, а? Смотрел на нее, а перед глазами те самые ромашки на пояснице. И так не вовремя…

— Эээ, але, — провела перед глазами рукой, — у тебя не инфаркт часом?

И вот тут у меня окончательно сорвало крышу. Схватил ее за руку, слегка потянул на себя так, чтобы она оказалась зажатой между передними сидениями, подался вперед и прошептал, чеканя каждое слово: