А затем, к еще большему удивлению, Брасид вдруг понял, что помогает Маргарет Лэзенби забраться в машину. Да, она была увешана оборудованием, но едва ли нуждалась в помощи — однако приняла ее как нечто естественное.

Сержант занял место за пультом управления.

— И куда мы отправляемся? — поинтересовался он.

— Вам виднее. Мне хочется увидеть побольше. Нет, не город — я составила общее представление в прошлый раз, сопровождая Джона… капитана Граймса на официальный прием. А пригороды, ближайшие деревни? Это возможно?

— Конечно, Мэгги, — кивнул Брасид. Почему ему так приятно произносить это имя?

— А если Вы будете по дороге объяснять мне, что к чему…

Машина мягко поднялась на воздушной подушке, вздымая облако пыли, и заскользила вперед, через главные ворота порта, а потом несколько миль в направлении города.

— Здесь выращивают пряности, — пояснил Брасид, указывая в сторону поля. — Скоро сбор урожая, а потом прилетят два корабля с Латтерхейвена, чтобы забрать этот груз.

— Весьма… необычный запах. Корица, мускатный орех, миндаль, но и это не все… Такая странная смесь всего этого с шалфеем, луком и чесноком. А люди, работающие на полях граблями и мотыгами… разве у вас нет механических культиваторов?

— А зачем? Конечно, можно построить такие машины, но тогда мы лишим работы илотов.

— Но вы смогли бы наслаждаться избытком продуктов, смогли бы достичь большего объема импорта на Латтерхейвен.

— Но у нас и так есть все необходимое.

— А что вы импортируете с Латтерхейвена?

Брасид нахмурился.

— Я… я не знаю, Мэгги, — признался он. — Нам говорят, что корабли привозят промышленные товары.

— Какие именно?

— Я не знаю, — Внезапно он вспомнил странную книгу, которую видел в яслях. — Кажется… книги.

— Какого рода книги?

— Я не знаю, Мэгги. Врачи хранят их у себя и пользуются ими сами… Здесь мы свернем с основной дороги, обогнем город и окажемся возле виноградников.

Дорога, на которую они свернули, была гораздо уже и проще. Она петляла между холмами, по обеим ее сторонам потянулись виноградники. Насколько хватало глаз, решетки и колья, обвитые широкими, мясистыми листьями, сгибались под грузом великолепных золотистых плодов, каждый величиной с человеческую голову.

— В этом году будет хороший урожай, — сказал Брасид гордо.

— Виноград? Это — виноград?

— А что же это еще? — Брасид остановил машину, выбрался наружу и поднялся по склону к ближайшей лозе. Острым ножом он перерезал толстый стебель, а затем разрезал плод, протягивая сияющую сферу Мэгги. Она приняла фрукт, покачала на ладонях, словно взвешивая, внимательно рассмотрела, понюхала.

— Что бы это ни было, — заявила она, — но это не виноград. Полагаю, это какое-то местное растение. Оно съедобно?

— Нет. Его необходимо подвергнуть переработке. Снять кожу, порубить мякоть на куски и выставить на свежий воздух в открытых чанах. Все это занимает довольно много времени, но таким образом удается избавиться от яда.

— Яда? Поверю Вам на слово.

Она вернула фрукт Брасиду, который отбросил его в сторону.

— Я хотела взять его с собой, чтобы сделать анализы на корабле.

— Я сейчас принесу его.

— Не беспокойтесь. Пусть биохимики сами обеспечивают себя работой. А у вас есть… э… конечный продукт переработки? Кажется, Вы упоминали фляжку с вином.

— Да, Мэгги, — Брасид наклонился и достал каменный сосуд с деревянный затычкой.

— А стаканы? — она в удивлении вскинула брови.

— Стаканы?

— Кубки, чаши, кружки — то, из чего вы пьете.

— Я… прошу прощения… Я даже не думал…

— Вам многому надо научиться, дорогой мой. Но покажите, как вы действуете, когда вокруг нет женщин, оказывающих на вас культурное влияние.

— Женщин?!

— Таких, как я. Давайте, покажите.

Брасид усмехнулся, взял фляжку двумя руками, поднял ее над собой, так чтобы горлышко не касалось губ, и тонкая струя сладковатого, но освежающего вина свободно полилась прямо в рот. Он с наслаждением сделал глоток, вернул фляжку в исходное положение, а затем предложил:

— Ваша очередь, Мэгги.

— Вы ожидаете, что я буду пить таким образом? Тогда вам придется помочь мне.

«Ты бы и пяти минут не прожил на Спарте в одиночку», — подумал Брасид, но не испытал естественного сарказма. Он развернулся на сиденье, осторожно поднял фляжку над запрокинутым лицом Мэгги. Внезапно он почти физически ощутил близость ее ярко-красных, чуть приоткрытых губ, увидел ее белые зубы. Он наклонил фляжку, позволяя струйке бледно-желтой жидкости упасть в ее рот. Мэгги закашлялась, разбрызгав вино, и отчаянно затрясла головой.