– А этот?
– сержант сделал неопределенное движение в сторону рыжего, который все еще неестественно ухмылялся.

– В жизни его не видал. Ничего о нем не знаю, кроме того, что он поджидал меня с револьвером в руках.

– Это ваша монтировка?

– Да, сержант.

Другой полицейский вошел в комнату и кивнул сержанту:

– В пути.

– Значит, у вас была монтировка,- сказал сержант спокойно,- Почему?

– Скажем, у меня было предчувствие, что меня поджидают.

– Скажем, что это было не предчувствие. Скажем, вы знали это. И не только это.

– Скажем, что вы не будете называть меня лжецом, не зная, в чем дело. Этот тип, может, и гангстер, но все же у него сломаны оба запястья. Знаете, что это значит, сержант? Он никогда больше не возьмет пушку в руки.

– Значит, мы привлечем вас за нанесение тяжелых телесных повреждений.

– Как вам угодно, сержант.

Затем приехала "скорая помощь". Они взяли Гобла первым, а затем санитар наложил временные шины на запястья рыжего. Они развязали его колени. Он глянул на меня и рассмеялся.

– В другой раз, кореш, я придумаю чего пооригинальнее, но ты чисто сработал.

Он вышел. Двери "скорой помощи" захлопнулись, завыла сирена, и машина скрылась в ночи. Сержант устало вытирал пот со лба.

– Давайте попробуем еще раз. С самого начала,- сказал он ровным голосом.- Как будто мы не вцепились друг другу в глотки, а лишь пытались понять друг друга. Попробуем?

– Да, сержант. Попробуем. Спасибо за доверие.

Глава 22

В конце концов я оказался в участке. Капитана Алессандро не было. Я подписал протокол допроса, который вел сержант Хольцминдер.

– Монтировка, а?
– сказал он задумчиво.- Мистер, вы здорово рисковали. Он мог пристрелить вас несколько раз, пока вы размахивались.

– Не думаю, сержант. Я здорово шарахнул его дверью. И я не очень-то размахивался. А может, он и не собирался пристрелить меня. Я не думаю, что он пустился в это приключение по собственной инициативе.

Еще немного таких разговоров, и они разрешили мне уйти.

Было уже слишком поздно для задушевных бесед. Но все равно я пошел к маленькой аккуратной телефонной кабинке и набрал номер "Каса дель Пониенте".

– Мисс Мэйфилд, будьте любезны. Мисс Бетти Мэйфилд. Номер 1224.

– Я не могу беспокоить постояльцев в такой поздний час.

– Почему? У вас сломано запястье?
– Я был груб в эту ночь.- Думаете, я позвонил бы, если б мог ждать? Он соединил меня, и она ответила сонным голосом.

– Говорит Марлоу. Прийти к вам или вы придете ко мне? Случились крупные неприятности.

– Что? Какие еще неприятности?

– Поверьте мне хоть раз. Подобрать вас на стоянке?

– Мне надо одеться.

Я вышел к своей машине и поехал к "Касе". Я курил уже третью сигарету и уже жалел, что позвонил, когда она быстро и бесшумно подошла к машине и села в нее.

– Я не знаю, о чем речь,- начала она. Но я перебил ее:

– Только вы и знаете, в чем дело. И сейчас же мне расскажете. И не стоит изображать возмущение. Со мной этот номер больше не пройдет.

Я рывком тронул машину с места, пронесся по безмолвным улицам, спустился вниз к "Ранчо Дескансадо" и поставил машину под деревьями. Она вышла, не говоря ни слова, я отпер дверь и зажег свет.

– Виски?

– Ладно.

– Таблеток не принимала?

– Нет, не сегодня, если вы имеете в виду снотворное. Я кутила с Кларком и выпила слишком много шампанского. А от него меня всегда клонит в сон.

Я налил виски в два стакана и дал ей один. Я сел в кресло и откинулся.

– Извините,- сказал я,- я немного устал. Раз в два-три дня мне нужно присесть. Это слабость, с которой я пытался бороться, но я уже не так молод. Митчелл мертв.

Она вздрогнула, а может быть, и побледнела. Я не мог судить наверняка.

– Мертв?
– прошептала она.- Мертв?

– Ну, хватит. Как сказал Линкольн, можно дурачить всех детективов в течение некоторого времени, можно дурачить некоторых детективов все время, но невозможно...

– Заткнись! Заткнись немедленно! Что ты из себя строишь?

– Просто человека, который старался изо всех сил помочь тебе. Человека с опытом в таких делах, видящего, что ты влипла, пытающегося помочь тебе выпутаться, без всякой помощи с твоей стороны.

– Митчелл мертв,- сказала она тихим, сдавленным голосом.- Я не хотела тебя обидеть. Где?