– Собственно говоря, мне следует позвонить в Лос-Анджелес и отчитаться перед моим клиентом. Но, может, меня можно отговорить.

– Господи!
– сказала она страстно.- Второй за день! Куда одной женщине столько везухи?

– Не знаю,- сказал я,- ничего не знаю. Думаю, что меня самого провели, как фрайера, но я еще не уверен.

– Подождите,- она захлопнула дверь перед моим носом. Но ушла ненадолго. Цепочка была снята с крючка, и дверь отворилась.

Я медленно вошел, она отступила в сторону.

– Что именно вы слышали? Прикройте дверь, пожалуйста.

Я толкнул дверь плечом и прислонился к ней.

– Обрывок довольно скверной беседы. Стены здесь тонкие, как бумажник у статиста.

– Вы - работник сцены?

– Наоборот, закулисных дел мастер. Меня зовут Филипп Марлоу. Вы меня уже видели.

– Я? Видела?
– Она отошла медленными, осторожными шажками от двери и приблизилась к открытому чемодану. Облокотилась о спинку кресла.- Где?

– На вокзале в Лос-Анджелесе. Мы ждали пересадки, вы и я. Вы меня заинтересовали. Меня заинтересовала ваша беседа с мистером Митчеллом или как его там?

Я ничего не слышал, да и видел не много, потому что я не заходил в кафе, где вы сидели.

– Что же тебя заинтересовало, красавец?

– Во-первых, я сказал что. А во-вторых, то, как изменились после беседы с ним. Я следил, как вы работали над собой. Вполне преднамеренно. Вы старательно притворились эдакой прожженной шалавой.

– А кем я была раньше?

– Славной, спокойной, воспитанной девушкой.

– Это и была показуха,- сказала она,- а потом и проявилась моя подлинная натура. А к ней еще кое-что в придачу.- В ее руке возник маленький автоматический револьвер.

Я глянул на него.

– А, пушка,- сказал я.- Не пугайте меня пушками. Я к ним с детства привык. Я набивал руку еще на однозарядном "деррингере", любимом оружии пароходных шулеров. Когда я подрос, то перешел на спортивную винтовку, затем на снайперское ружье калибра 0,303 и так далее. Однажды я попал в яблочко с восьмисот метров с открытой мушкой. Надо сказать, что с восьмисот метров вся мишень кажется размером в почтовую марку.

– Увлекательная карьера,- сказала она.

– Пушки ничего не решают,- сказал я,- когда их выхватывают под занавес в конце второго акта.

Она чуть улыбнулась и переложила пистолет в левую руку. Правой она взялась за воротничок своей блузки и быстрым решительным движением разорвала ее до пояса.

– Сейчас,- сказала она медленно,- я возьму пистолет так,- она взяла его за дуло правой рукой,- и ударю себя по скуле рукояткой. У меня получаются прекрасные синяки.

– А затем,- сказал я,- вы взведете курок, спустите предохранитель и нажмете на гашетку, пока я буду увлеченно читать спортивные новости в газете.

– Ты не успеешь даже комнату пересечь.

Я закинул ногу на ногу, взял пепельницу из бутылочного стекла со столика у кресла, поставил ее себе на колено. Сигарету я держал между указательным и безымянным пальцами правой руки.

– Я и не подумаю пересекать комнату. Я останусь в этом кресле, довольный и безмятежный.

– Но слегка мертвый,- сказала она.- Я не даю промаху. И тут не восемьсот метров.

– А потом постараетесь рассказать полиции, как я бросился на вас и как вы защищались.

Она швырнула пистолет в чемодан и рассмеялась. Смех ее прозвучал вполне естественно, как будто мои слова и впрямь позабавили ее.

– Извините,- сказала она,- вы сидите тут нога на ногу с дырой во лбу, а я пытаюсь объяснить, что я вас застрелила, спасая свою честь,- от такой картины голова идет кругом.

Она упала в кресло и склонилась вперед. Ее лицо в обрамлении роскошной оправы червонного золота волос казалось слишком маленьким.

– Что вы хотите со мной сделать, мистер Марлоу? Или лучше спросим по-другому: что мне для вас сделать за то, чтобы вы ничего мне не делали?

– Кто такая Элеонора Кинг? Чем она занималась в Вашингтоне? Почему она сменила имя и велела снять монограммы с чемодана? Вот такие мелочи вы могли бы объяснить. Но вы, наверное не объясните.

– Ну, я не знаю, что сказать. Мои монограммы снял носильщик. Я сказала ему, что я была очень несчастна в браке, развелась и вновь получила право на девичью фамилию. То есть Элизабет, или Бетти, Мэйфилд. Может быть, это правда, не так ли?

– Ara. Но это не объясняет поведение Митчелла. Она откинулась и села поудобнее. Но глаза ее оставались настороже.

– Просто дорожное знакомство. Попутчик. Я кивнул.

– Но он приехал сюда на своей машине. Он заказал для вас номер. Он сам не очень популярен, но, очевидно, у него есть влиятельные друзья.