– Нет, не был, ваша милость.

– Обвиняемая, разговаривал с вами Манья у ручья?

– Нет, не разговаривал.

– А полицейским вы сказали, что да.

– Они меня заставили.

Показания дает Юлиана Варваринова, соседка Гордубала.

– Да, Гордубала я много раз видела. Ходил сам не свой. Полана ему и есть не давала, когда он уволил Штепана. А батраку, бывало, кур пекла, да поросят. Каждую ночь шлялась к нему в конюшню. Смилуйся над ней, боже, - отплевывается соседка, - а только как вернулся Гордубал, бог весть, где она сходилась со своим полюбовником. В конюшню-то больше не таскалась. В последнее время Гордубал все ходил с фонарем, сторожил, видно.

– Послушайте, свидетельница, вы видели, как Гордубал швырнул Штепана через забор? Был тогда на Штепане пиджак?

– Не было пиджака, ваша милость, одни штаны да рубаха.

– Так он и ушел без пиджака?

– Так, так, ваша милость.

– Следовательно, пиджак, который сейчас на нем, остался с другими вещами в доме Гордубала? Штепан Манья, когда вы приходили в Кривую за пиджаком?

Штепан встает, растерянно моргая.

– Вы унесли пиджак в ту ночь, когда был убит Юрай Гордубал. Можете сесть.

И прокурор с торжествующим видом отмечает что-то в бумагах.

– Уведите обоих подсудимых, - распоряжается председатель суда.
– Свидетельница Гафья Гордубалова.

Вводят голубоглазую миловидную девочку. Тишина, ни единого вздоха.

– Не бойся, малышка, подойди сюда, - отечески говорит председатель суда.
– Если не хочешь, можешь не давать показания. Ну, как, будешь отвечать?

Девочка с недоумением глядит на важных господ в мантиях.

– Хочешь отвечать?

Гафья послушно кивает:

– Да.

– Ходила твоя мать в конюшню, когда там был Штепан?

– Ходила, каждую ночь.

– Видела ты их вместе?

– Видела. Один раз дядя Штепан обнял ее и повалил на солому.

– Ну, а хозяин, твой отец, бывал когда-нибудь вместе с мамкой?

– Нет, не бывал, только дядя Штепан.

– А когда отец вернулся из Америки, мама после того бывала с дядей?

Гафья отрицательно качает головой.

– А откуда ты это знаешь?

– Да ведь хозяин приехал, - говорит девочка серьезно и уверенно.
– Дядя Штепан тогда сказал: "Не останусь у вас больше; все, мол, пошло по-иному".

– Хороший человек был хозяин?

Гафья неопределенно пожимает плечиками.

– А Штепан?

– Да, Штепан был хороший.

– Была мамка ласкова с хозяином?

– Нет, не была.

– А с тобой? Любила тебя?

– Нет. Не любила. Она только дядю Штепана любила.

– Хорошо его кормила?

– Хорошо. Он и мне давал.

– А ты кого больше всех любишь?

Девочка смущенно мнется:

– Дядю Штепу.

– Расскажи, Гафья, про ту последнюю ночь, когда умер отец. Где ты спала?

– С мамкой в клети.

– Не проснулась ли ты среди ночи?

– Проснулась. Кто-то стукнул в окно, а мамка сидела на постели.

– А потом что?

– Потом ничего. Мамка сказала: "Спи, не то побью".

– И ты заснула?

– Конечно, заснула.

– И ничего больше не слышала?

– Ничего. Только кто-то ходил по двору, да мамки на постели не было.

– А кто там ходил, не знаешь?

Графья удивленно открывает рот.

– Ну, кто! Известно, дядя Штепан, кому еще быть с мамкой!

В зале стоит тишина, от которой захватывает дыхание.

– Объявляю перерыв, - поспешно говорит председатель и сам уводит Гафью за руку.
– Ты умница, малышка, - бормочет он. Умница и хорошая девочка. Счастье твое, что ты ничего не понимаешь.

Присяжные шарят по карманам, ищут, что бы подарить Гафье, и толпятся вокруг девочки, гладя ее по голове.

– Где же Штепан?
– спрашивает Гафья серебристым голоском.

Толстый Гельнай, тяжело дыша, пробирается к ней.

– Пойдем, малышка, пойдем. Я отведу тебя домой.

Но коридоры забиты публикой. Гафье суют все подряд, кто яблоко, кто яичко, кто кусок сладкой булки, все растроганно сморкаются в носовые платки, бабы лезут целовать девочку и ревут. Гафья судорожно цепляется за толстый палец Гельная и сама вот-вот расплачется.

– Смотри, не хнычь, - увещевает девочку Гельнай.
– Я тебе конфетку куплю.

И девочка подпрыгивает от радости.

Судебное следствие продолжается. Дело - точно хитро завязанный узел, его приходится распутывать сразу несколькими руками.