Романов был так близко, что я еле сдерживалась. Хотелось прижаться к его большому тёплому телу и крепко обнять. Хотелось вдыхать его запах, почувствовать руки в своих волосах… Чёрт, похоже, я соскучилась сильнее, чем думала.

И это плохо, Маша. Очень плохо.

Подъезжающее такси одновременно подарило облегчение и тоску — сейчас я уеду от Алекса и вернусь в свою комнату в общежитии.

Александр направился к машине, а я посеменила следом. Парень постучал в переднее стекло, дождался, пока оно опустится и протянул водителю крупную купюру, сказав:

— Сдачи не надо. Проследите, чтобы девушка вошла в здание.

Затем Алекс открыл заднюю дверь.

— Там в холодильнике ещё оливье, — глядя себе под ноги, сообщила Романову.

— Оливье?

Я не видела, но почувствовала, что он снова улыбается.

Я пожала плечами.

— Что за праздники без оливье?

Села в машину и перед тем, как Алекс захлопнул дверь, тихо добавила:

— И земляничный лимонад.

Утром меня донимала Тири. Конечно, соседка заметила, что я вернулась поздно ночью. Нетрудно догадаться, о чём девушка подумала. Пришлось объясняться.

— То есть ты хочешь сказать, что случайно заснула, а Романов, вернувшись ночью, наблюдал, как ты пускаешь слюни на его диван?

— Именно так всё и было, — ответила уверено.

В конце концов, я не соврала. Просто опустила детали о борще, оливье, лимонаде и новогодней ёлке. И об отце Романова.

Господи, какой позор. Его папа застал меня спящей на романовском диване. В доме, который он строил для себя. Наверняка, он подумал, что я одна из чокнутых фанаток его сына.

Интересно, ему понравился борщ?

Удивившись собственным мыслям, уставилась на себя в зеркало, так и не докрасив ресницы.

— Мэрик, — позвала подруга, выдёргивая из размышлений. — Не забывай, что я рассказала тебе о Беке.

И я решилась задать вопросы…

— Ти, а ты когда-нибудь видела их вместе?

Закрутив тушь, повернулась лицом к подруге. Та смотрела на меня с подозрением.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила Тири.

— Я просто подумала, почему они скрывали отношения? Как так вышло вообще?

Я присела на краешек своей кровати и посмотрела соседке в глаза, надеясь увидеть в них проблеск осознания. Но вместо этого они в ужасе расширились.

— О Боже, — прошептала Ти, — ты влюбилась.

Я закатила глаза, вновь поднялась на ноги и продолжила собираться, осознав, что разговора не получится.

— Что за глупости…

— Тогда почему ты пытаешься его оправдать? — подруга громко задала вопрос тоном, в котором можно было расслышать гневные нотки.

— Я не пытаюсь его оправдать, — спокойно ответила, надевая обувь, — я просто не спешу с выводами.

Надела куртку, шапку, достала рюкзак из шкафа и снова взглянула на Ти. Она сидела в пижаме на своей кровати, скрестив ноги, и прожигала меня взглядом.

— Романов привык делать то, что хочет, не обращая внимания на чужие взгляды и мнение. Я — прямое тому доказательство.

Тири выпрямилась и, кажется, задумалась, а я продолжила:

— Зачем им было прятаться? Почему абсолютно никто не видел их вместе и не знал об их зарождающихся отношениях? Что-то здесь не так, Тири, — заметив, что соседка хочет возразить, вытянула руку вперёд, останавливая её, — он не пудрит мне мозги, Ти. Я не собираюсь влюбляться, спать с ним и уж точно не надеюсь на «долго и счастливо». Ты можешь за меня не переживать. Но и обвинять Алекса в чём-то, основываясь лишь на словах девушки, которую я даже никогда не видела, не собираюсь.

Тири молчала. Лишь медленно кивала головой, вглядываясь в мои глаза. Не знаю, о чём подруга думала, спрашивать не стала. Развернулась и вышла из комнаты.

— Привет, пап, — улыбнулась, ощутив привычный поцелуй в лоб.

Отец был мрачнее обычно. Конечно, он никогда не выглядел зубной феей, излучающей позитив, но сегодня я точно видела — что-то случилось.

Я не стала спрашивать. Я хорошо знаю папу, поэтому в душу не полезу. Если он захочет, то обязательно сам расскажет мне.

— Я купила кое-что из продуктов на Новый год.

Прошла в кухню и стала загружать морозилку. Папино настроение зародило во мне тревогу, и я постоянно ждала, что отец сообщит нечто плохое.

— Нам надо поговорить, Маша.

Вот оно. Похоже, действительно случилось что-то серьёзное.

Я закрыла холодильник и посмотрела на отца. Он стоял в дверном проёме, опершись плечом на стену и скрестив руки на груди. Улыбнулась. Отец выглядит скорее как спортсмен. Или модель. Высокий, широкоплечий, с правильными чертами лица и лёгкой щетиной — он точно не похож на учителя начальных классов. Знаю, что молодые мамы, сотрудницы посольства, чьих детей отец учил считать и писать, не раз звали его на свидания.