Королева радостно всхлипнула, а король и Леонита, понимающе переглянувшись, стали ожидать окончания речи архимагистра. И он продолжил:

– Вам предоставляется выбор: либо вы соглашаетесь с решением Магического Совета, либо… принцесса Леонита должна исчезнуть. Исчезнуть, чтобы возродиться совсем другим человеком. И сделать попытку исправить то, что ещё можно исправить.

После этих слов король Дейриг осторожно отодвинул от себя не скрывающую слёз жену, шагнул вперёд и, прикрыв собой Леониту, решительно заявил:

– Однажды я уже совершил ошибку. И, клянусь, не повторю её вновь. Я никогда не откажусь от дочери!

– Не откажетесь от дочери? – магистр небрежно повёл рукой, и замершего короля отнесло в сторону.

С руки говорящего сорвалось заклинание. Оно устремилось в сторону принцессы, и у девушки не нашлось ни сил, ни воли, чтобы противостоять ему. Леонита заворожённо смотрела, как к ней несётся… что? Смерть? Наказание? Избавление?

Она ещё услышала отчаянный крик матери, после чего заклинание – или проклятие? – сбило принцессу с ног, и мир исчез в яркой вспышке ужаса и боли.

***

– Мама?

– Я здесь, моя любовь. Я здесь.

– Мама, скажи, что это всё было неправдой!

В ответ не раздалось ни звука. Значит, все эти ужасные события, в которых она, тихая и слабая старшая принцесса Этталийская пыталась противостоять девяти жрецам и архимагистрам – членам всемогущего Магического Совета, правда? И последние слова их верховного, и его заклинание – тоже правда? Что это значит? Её не лишили магии? Но что тогда означали те слова? «Принцесса Леонита должна исчезнуть»? Леонита с трудом открыла глаза.

Странные ощущения. Как будто по ней промчался табун тяжеловозов. А потом некоторые из них вернулись и несколько раз ударили свою жертву копытами по голове.

– Мама, почему ты плачешь? – Леонита медленно поднесла трясущуюся руку к лицу матери.

Странно. Кисть, выглядывающая из-под кружева сорочки, была всё такой же хрупкой, но какой-то неправильной. Исчезла приятная мягкость, стали заметнее сосуды и сухожилия. Рука замерла на полпути. Определённо, она была чужая. Принцесса отстранённо отметила отсутствие привычных браслетов. Сейчас на их месте были лишь давние побелевшие шрамы.

Королева продолжала молчать. Если, конечно, не считать учащающихся всхлипов.

– Мама, что… случилось? Что со мной случилось?! – почти крикнула Леонита, когда мать виновато отвела глаза от её лица.

Только сейчас принцесса осмотрелась. Чужая комната. Чужая постель. Что всё это значит? Но сначала – зеркало. Пришлось подниматься и, превозмогая слабость, добираться до зеркала, висящего в простенке между окнами. Оттуда смотрело вроде бы её и в то же время чужое лицо, обрамлённое чужими же, более яркими, почти медными волосами. Ничего, волосы – это не страшно. Так она ещё больше стала похожа на папу с его огненной шевелюрой. На папу? Леонита прижала руки к груди. Грудь! Пусть и не большая, как у некоторых придворных дам, но у неё была грудь! А сейчас? Она растерянно посмотрела на мать. Та так и не подняла виновато опущенную голову.

Что? Этого просто не может быть! И та, которая перестала именоваться принцессой Этталийской, медленно взялась за подол сорочки и, уже понимая, что может там увидеть, но всё ещё не веря, бросила осторожный взгляд. Да, Леонита перестала быть принцессой. Она и Леонитой быть перестала. На это явственно указывало то мерзкое и ужасное, что болталось между жилистых ног, покрытых редкими рыжими волосками. Второй раз за сегодняшний день мир померк перед её глазами.

***

– Ли, ты не можешь всю жизнь провести взаперти! – в голосе короля слышалась усталость.

После того, как в комнате несколько раз воспламенился полог кровати и занавеси на окнах, все осознали, что находиться рядом с нестабильным магом может быть очень опасно. Опасно всем, кроме имеющих родственную магию огня. И отец, как когда-то это делала мама, проводил дни и ночи рядом со своей дочерью. Дочерью, которая перестала таковой быть.

Какая злая ирония. Восемнадцать лет спустя Дейриг получил то, что хотел. Его дочь, его малышку превратили в парня. Почему? Ну почему нельзя вернуть всё назад? В тот день и час, когда новорожденная кроха доверчиво ухватила отца за палец, а он произнёс те ужасные слова. Король уже давно понял, что готов принимать своего ребёнка любым. Мальчиком, девочкой. С магией или без. Это его дитя! И как же тяжело понимать, что Леонита наказана за его жестокое и эгоистичное желание обмануть судьбу и самих богов.

– Ли?

– Не называй меня так, – это были первые слова, сказанные ею почти за две недели затворничества. – Я… уже не девушка. Не Леонита.

– Хорошо. Сделаем так, как ты захочешь.

– Отныне у меня будет только одно имя – Энери Роува. Вы не будете возражать, если я возьму одну из родовых фамилий мамы? – после согласного кивка отца она продолжила: – И, папа, я хочу покинуть этот суетный мир.

– Что?! А как же мама? Ты подумала о ней? Она последует за тобой!

– В храмы огня нет дороги магам воздуха…