Разбудил его Чихъ, уже цеплявший на спину флягу, совершенно безропотно и привычно. Айна, появившись сверху, протянула Освальду колчан со стрелами и лук. Не такой, как у нее, но куда лучше любого, раньше оказывавшегося в руках охотника.

Идти пришлось аккуратно, свет тут расползался очень неохотно. И когда Освальду уже не нужно было щуриться, разглядывая что-то, чуть дальше маячившей впереди тиллвег, они вышли куда и стремились.

Освальд замер, понимая, что видит перед собой. Стоял, смотрел, и старался не отводить взгляда от такого же внимательного, только застывшего и холодного. На него, вся в зеленой плесени и побегах мха, смотрела каменная женщина, красивая, обнаженная и вооруженная длинным копьем. Со странно-опасным и не совсем человеческим лицом, лицом, также не похожим на тиллвег, застывшую чуть впереди.

А впереди, на холме, горбом поднимавшимся над лесом, виднелась странная и старая башня, увитая смертоцветом от фундамента и до остатков оплавившегося темного стекла вместо кровли. Идеально ровная треть половинки шара из стекла, колпаком накрывающего темную и полированно-блестящую блоками башню. Под ней, невысокий и негустой, рос подлесок. И даже отсюда Освальд заметил белое, тут и там, у самых корней.

– Костяной лес. – Айна обернулась к нему. – Храм Стагга за ним. Ты прошел с нами быстрее, чем кто-то другой из людей с Застав, помни это. Тебя станут допрашивать, подумай, что рассказать.

– Я порадуюсь. – Освальд кивнул в ответ. – Если меня запрут в подвале Огненной палаты для допроса, значит буду живым. И порадуюсь.

Айна не ответила.

Лес, очень скромный рядом с встреченными великанами Квиста, смотрел на них. Как хищник, знающий себе цену и выбирающий – как напасть, чтобы убить быстро и наверняка. Острые уколы чьих-то взглядов казались настоящими, проникающими под одежду, кольчугу, поддоспешник с рубахой. Пока осторожно, прощупывая и пытаясь найти верную слабину. Костяной лес не просто казался живым, попирающим останки пришедших раньше, нет. Он им и был.

Опасность Освальд научился ощущать давно. Интуитивно, по незаметным мелочам, по осязанию и опыту. Вот как сейчас, когда прыгающие под деревьями тени мешали, казалось бы, всмотреться, но он уже видел нужное, чувствовал, слышал. Обманчивая тишина манила, пыталась заставить сделать первые шаги, нырнуть под спокойные и мерно качающиеся листья, пройти без опаски и не озираясь…

– Морок. – Айна сжала его руку. – Ты попался, сам того не заметив.

Освальд покосился на нее, на Костяной лес. Тот стал ближе, сократив расстояние наполовину, заставив все же его, охотника за головами, сделать такие ненужные и самоубийственные шаги к нему.

Дед, стоящий прямо за спиной Освальда, сморкнулся, вздохнул, харкнул В общем, проявил всю свою суровую натуру во всей красе. Только цвет лица у него неожиданно стал заметно бледнее.

– Как пойдем к храму, манку? – Чихъ неожиданно нервничал, на глазах становясь незнакомым и удивительным трусящим Лисом. – Лес лесом, но там все холмы в костях, все вокруг старых развалин мертое, как?

Тиллвег кивнула на башню.

– Под землей. Там ход, ведущий к храму. Башню построили мои предки, охранявшие его.

Освальд, в душе порадовавшись этому варианту, пошел за Айной. Но остановился, оглядываясь, запоминая для чего-то, хотя вряд ли он сможет оказаться здесь еще раз.

Молочно-серое небо над их головами мягко перекатывалось разбухающими и сдувающимися тучами. Сыро, влажно, пахнет далеким неместным дождем, острым и щекочущим нос. Трава под ногами, длинная, с зубчиками по кромкам, оплетала сапоги, хваталась крепко, сразу не выдерешь, старалась не пустить дальше. Ветер шумел невысокими разлапистыми деревцами Костяного леса, шуршал широкими длинными листьями.

Белое и округлое, белое и вытянутое, белое и изогнутое. Немного желтизны, чуть черного, вкрапление буро-рыжего. Сотни и тысячи разваленных скелетов, лежавших на земле, вросших в тянущуюся вверх свежую поросль, насаженных на собственные копья, рогатины и совни. Ржавое железо сгнивших доспехов, клинков, топоров, гниль и труха от щитов, когда-то обтянутых кожей, оббитых металлом, блестевших блинами умбонов посередке, красующихся эмблемами, сейчас стертых временем и непогодой.

Красное и черное, оставшееся от легионеров Номеда, бросалось в глаза в самой глубине пущи. Блеска золота значков и знамени Освальд не заметил.

– Главные трофеи Болотные приносят в храм и оставляют там. Некоторые отдают союзникам, Амра. – Айна тронула его за локоть. – Пошли, нам нужно торопиться.

– Кровь. – Чихъ кивнул на несколько широких листьев, росших сразу над травой. – Недавняя, хотя и засохла.

– Да. – кивнула тиллвег. – Ему пришлось идти через Костяной лес, раненому. Наш ход недоступен Стаггу.

Освальд, двинувшись за ней, покосился в глубину зеленой смерти. Костяной лес ответил ответным отблеском в чьих-то больших нечеловеческих глазах, мягко ушедших в тень.