– Я могу… – Айна присела рядом, замолчала, глядя на кашу под руками охотника. – Могу, наверное, попробовать. Лис, я…

– Ай, ну тебя, манку! – Чихъ оскалился в ухмылке. – Еще заплачешь тут… Не жилец я, красавчик, ты же знаешь?

Освальд кивнул. Заражение началось прямо сейчас. Дико и страшно быстро, раскинув по крови деда свою отраву. Черно-лиловые сосуды, гонящие заразу в разные стороны, уже уловимый запах начавшей умирать плоти. Чихъ оказался обречен с первого же удара и, кто знает, не лучше бы было ему истечь кровью?

– Давай снимем флягу, – Айна взялась за ремни на плечах Чиха, – сейчас мы тебя поднимем.

Чихъ отпихнул ее.

– Я еще не сдох, манку, не зли меня!

Айна помогла ему встать. Чихъ прижимая повязку, долго отхаркивался, выплевывая кровь со слюной. Поднял свою рогатину, покрутил в руках и протянул Освальду:

– Держи, красавчик. Ты сейчас лучше справишься.

Тиллвег заглянула в проход, откуда пришла черная смерть. Поманила остальных и скрылась за свисающими бородами мха с лишайниками. Первой пошла в место, куда точнотак же вел огонек на игле «искателя», сумевшего выжить в Квисте.

Темная кишка, выложенная камнями, вела вперед. Светились сине-голубым пламенем уродливые наросты, прилепившиеся к стенам, бросая блеклые тени от идущих. Здесь не осталось ветвившихся корней, храм Стагга, стоящий в самом сердце леса, был рожден создателями в черных непроницаемых глыбах. Плиты, обтесанные строителями идеально ровно, превращались под ногами в сплошную гладь.

Впереди, потихоньку приближаясь, светился проем.

– Мы пришли. – Айна остановилась, смотря на него. – Не знаю, что там ждет. Будет сложно и страшно. Я пойду внутрь, тебе, охотник, можно уйти.

– Какой охотник? – кашлянул Чихъ. – Ты мне или этому, городскому выпендрежному красавчику?

– Ему.

– Тож мне, охотник… – Чихъ покосился на Освальда. – На бабенок тамошних если только.

Освальд, поправив ножи с топором, покосился на него. Ворчащий брюзга, ехидный старикан, последний из своего клана, идущий сейчас с ними по своей причине. Ему самому вопрос – идти внутрь или нет, казался ясным, как хорошая луна. Добраться в самое сердце Квиста и остановиться в паре шагов? Несерьезно.

Айна приложила палец к губам и почти заскользила над полом, осторожно приближаясь к месту, где все кончится… Так или иначе.

Освальд зашел последним, прикрывая спину заметно слабеющего Чиха, оглянулся на всякий случай. В проходе никого не оказалось, но чувство, такое же, как у Костяного леса, никуда не делось. Чьи-то внимательные глаза все видели. И всех.

Квист прятал в себя многое. Как сейчас, например, когда перед глазами, без всяких переходов через каморки с чуланами, живущие в большей части цервквей с храмами, возник огромный зал. Высокий, с двумя рядами колонн, изрезанных переплетенными змеями, пастями, глазами, перепончатыми крыльями и кричащими лицами. Длинный, залитый дневным тусклым светом, бившим через прорехи в округлом потолке, с саркофагами, неровно разместившимися в нем и с расставленными вдоль стен пожелтевшими черепами драконов. Ну или тех, кого считали за них долгие годы. Огромные глазницы, вытянутые морды, торчащие клинки зубов и рогов.

– Дошли?

Голос родился одновременно с хрустом из-за спины. Большая плита, покрытая такой же, как на колоннах, резьбой, мягко ушла вниз. Полностью закрыв выход в ход, приведший их сюда.

Вспыхнуло голубое ревущее пламя под длинной плитой алтаря, занялись, в ответ, старые закопченные жаровни, стоящий вдоль ступеней, ведущих к нему и убегающие в темноту у входа.

– Так должно быть? – Освальд не смотрел на Айну, застывшую со стрелой на тетиве.

Та кивнула.

– Здесь храм Стагга. В нем нет места хитростям, иначе Стагг уничтожит пройдоху сразу.

– Могла бы сказать.

– Тебя обвели вокруг пальца, охотник?

Тило вышел из-за колонны. Оперся на нее, привалившись плечом.

Высокий, худой, с длинными светлыми волосами и выбритыми висками. Бледный и уставший, явно больной и сутулящийся. Совершенно не выглядящий тем, кто поднимает и повелевает мервыми. Длинная кожаная куртка висела на нем мешком, как будто тот разом похудел. Белая дорогая сорочка, видневшаяся из-под нее, давно перестала быть белой.

Покрытая разводами грязи, следами от травы и засохшей кровью, обильно пролитой не так давно.

– Кто только не хотел меня поймать. – Малефик сел, не удержавшись на ногах. – Баба-альв, старый дикарь и удачливый пограничник добрались последними, опоздав. Эй, красотка, стреляй, чего ты ждешь?

Тиллвег усмехнулась, повернулась к алтарю, где, прямо за ним, густо колыхался мрак.

– Стагг, мы пришли бросить вызов твоему воину!

Тьма загустела, набухла густым комком, разрезанным голубыми молниями. Те били плетьми во все стороны, шипя и стреляя искрами, метались, разбегаясь странной паутиной. А та сложилась в лицо. Странное и совершенно не человеческое лицо, смотревшее на всех четверых с явной насмешкой. Оно подмигнуло и рассыпалось, разлетаясь тухнущими синими углями.