— Да нет, мам, просто захотелось послушать твой голос. — улыбнулась я откинувшись спиной о невысокую спинку барного стула. — ты почему не спишь? Так рано ведь.

— Котеночек, я же на смене. Представляешь, но люди заказывают такси даже в такое время. — вздох. — у тебя смена уже закончилась?

— Угу. Двенадцать минут назад. Спокойно прошла. Знаешь, даже на редкость спокойно. Много заказов? — спросила я доставая тонкую сигарету из кармана телогрейки. — откуда едут? — чирканье зажигалки заставили маму тяжко выдохнуть. — мама?

— Это то о чем я думаю? Ты снова куришь? Веста, девочка моя, это Макс тебя доводит? Ты только скажи мне, и я мигом вправлю мозги этому кретину. — уверенно произнесла мама.

— Ты чего? Нет, это не из-за Макса. Он, конечно, урод еще тот, но это просто усталость. Мам, ты не волнуйся так. Все же хорошо. — начала было убеждать ее я, но от каждого вдоха становилось ясно, что убеждать пытаюсь я не ее; а себя. — прости, я снова сорвалась.

— Почему тогда ты не бросишь эту работу? Возвращайся домой. Да, будет тяжело, но вдвоем-то мы быстро встанем на ноги. К тому же, если захочешь, то я договорюсь и будем работать вместе, а там посмотрим. Глядишь и здесь найдешь такой вот достойный бар. Вест, что ты думаешь?

— Ты все еще переживаешь из-за разрыва с папой? — спросила неожиданно для себя я.

— Веста, котенок, только не говори, что ты из-за этого волнуешься? Отец сделал свой выбор, но это не потому что ты или я плохие. Просто он решил, что с другой семьей ему будет лучше, а то, что есть Божий суд он не думает об этом. — мама кашлянула. — ты не должна из-за него себя накручивать, как и цепляться за парней вроде Макса. Девочка моя, ну неужели вокруг не нашлось достойного, хорошенького мужчины для тебя? М? Котен?

И тут я задумалась. Нашлось бы на меня множество мужчин, но только…если не Макс, то получается, что буду рушить чьи-то семьи и только потому что мое либидо не может успокоиться? Разве это не жестоко? Где-то в глубине души я восторгаюсь, как мужчиной Кириллом, но это восторг, не выходящий за рамки приличного, да и не хочу я подрывать и без того подорванное сомнение его женщины, а что если Дима? То это тоже тупиковый вариант. Как человек презирающий своего отца за предательство, я никогда не позволю себе стать той, кто подстрекает людей на совершение такого греха, как прелюбодейство. Тем более-то без любви. Отвратительный поступок трусливого страуса.

— Мам, но я люблю Макса. — затяжка, и я выпускаю вверх кольцами ментоловый дым.

— Ну, конечно. — усмехнулась мама. — ты ври, но не завирайся.

— Что ты в самом деле? — улыбка. — как там твои дела с Андреем? Он уже сделал тебе предложение?

— Предложение? — мама громко рассмеялась. — он боится, что его тридцатилетний сынок не так поймет. Поэтому, — она сделала глоток. Скорее всего кофе. — я не думаю, что мы вообще будем вместе. Прости за подробности, но… — еще глоток. — хороший секс еще не гарантирует идеальной семейной жизни. Поэтому, милая, не покупайся на мужское качестве в плане любовника, помимо того, как управлять своим кожаным молотком, он обязан уметь обращаться и с обычным. Знаешь ли, в чем толк иметь хорошего любовника, если ему на голову упадет полка, и он не сможет ее прибить?

— В твоем идеальном мире, он должен сделать это не отрываясь от акта любви. — грустно улыбнулась, затушив сигарету в пепельнице. — мам, а ты не хочешь приехать ко мне?

— Котенок, пока не могу ничего обещать, но может быть, к новому году? Когда мы в последний раз праздновали вместе новый год?

— Хм, когда я подарила тебе брошку, которую забрал отец. Мудак плешивый. — пробурчала я. — он никогда не делал тебе таких подарков. Как он мог принять ее за свой подарок?

— Веста, не переживай ты. — вздохнула мама. — ради Бога, не переживай.

Наверное, все матери такие, или же мне достался ангел, но мама всегда волнуется за меня, только вот при этом она всегда была моим другом. Кстати, серьезно. Сколько себя помню, то отношения с людьми у меня складывались достаточно плохо, и может быть, именно поэтому в детстве у меня не было друзей, подруг, но недостатка я никогда не чувствовала, ибо мама поддерживала с самых ранних пор. Мы делали все вместе: первый мой сожжённый вишневый пирог, первая сплетенная спицами красивая накидка, которую она (я уверенна) носит до сих пор. Мои первые слезы неразделенной любви у нее на плече, и первые попытки суицида…тоже на ее глазах. Стыдно-то как. По стихающему шуму, и прощальным словам я поняла, что наши постепенно расходятся. «Веста, я оставила ключ на столе. Закрой, когда будешь уходить.»-прокричала мне Вероника.

Бар пустовал. Такое бывало крайне редко, ведь даже в самые громкие праздники здесь был аншлаг посетителей. Это меня всегда удивляло, что заставляет приличных мужей покидать свои семьи в семейные праздники и отшиваться здесь? Убедившись, что никого в помещении больше не осталось, я присоединилась по программке к ноутбуку, которым обычно тоже управляет Вероника, ставя в ряд подходящую музыку, запланированную по программе на вечер, как и некоторые минусовки для песен Шейлы. «Non, regrette rien»-запела Мирей Матье своим превосходным, сильным голосом, и я вышла на сцену.