«А! Все равно разнесут новость по всей округе, — с досадой думал Генрик, поправляя перед зеркалом воротник. — Приемный сын господина барона занимался черной магией. Ах, какая неприятность!.. И как не вовремя. Теперь хоть не показывайся в обществе, замучат глупыми вопросами. Станут коситься! Пойдут слухи, один нелепее другого. И почему никому не пришло в голову придушить его еще в колыбели?!»

Генрик де Кодье не любил своего пасынка. Терпеть не мог. Едва выносил его присутствие. «А, собственно, почему я должен обожать его? Любой нормальный человек содрогается при виде змеи или тарантула. Они вызывают естественное омерзение. Это демоническое отродье тоже что-то вроде ядовитого паука. Злобное и опасное».

Барон терпел мальчишку только из-за жены. Она слишком любила его. Она была святой. Ради ее кротких глаз он соглашался держать в доме этого выродка. Но теперь, после смерти пасынка («надеюсь, мучительной»), можно будет жить спокойно.

Правда, оказалось, что до спокойствия еще далеко.

Остаток дня господин барон провел очень неприятно. Очнувшись, леди Диана принялась рыдать как безумная, прижимая к груди разорванную рубашку сына, и обвинила в случившемся мужа.

— Мой бедный, несчастный мальчик! Это вы виноваты в его смерти!! Как вы могли!..

Барон, никогда прежде не видевший жену в таком состоянии, сначала растерялся.

— Но, дорогая моя, он сам залез в шкаф и нашел книгу по черной магии! При чем здесь я?!

— Нет, это вы! — кричала ослепленная горем баронесса. — Вы постоянно унижали его! Вы его ненавидели! Из-за вас он потерял голову!.. Он всегда был такой милый, послушный…

— Ну, знаете ли! — барон в раздражении пожал плечами, не зная, как реагировать на совершенно несправедливые, с его точки зрения, обвинения. — Это просто смешно!

— Смешно? Вам смешно?! — леди Диана швырнула мужу в лицо располосованную рубашку. — Вот это смешно?!

— Но послушайте! Он сам виноват!

— Вы ударили его! Оскорбили!

— Моя дорогая, слышали бы вы все те дерзости, которые он мне наговорил!

— Вы знали, кто он такой! Знали, как с ним нужно говорить!

— Ну, знаете ли! Терпеть его хамство! Наглые выходки! — возмутился барон, швыряя на пол рубашку Эмила, которую до этого нервно сжимал в руках. — И вот что я вам скажу! Я рад! Да, рад, что все так закончилось! Туда ему и дорога! Пусть катится к своему папочке, его зарезали, если я не ошибаюсь?

— Что? — прошептала потрясенная баронесса. — Как вы смеете…

— Смею, моя дорогая! Где бы вы были сейчас, если бы не я! Вы не были нужны даже родным. Презренная женщина, спутавшаяся с демоном и родившая от него ребенка! Позор для всей семьи. Я пожалел вас! Закрыл глаза на ваше прошлое. Согласился принять в дом этого маленького выродка.

— И попрекали меня куском хлеба при каждом удобном случае, — устало сказала баронесса.

— Да вы должны были молиться на меня! Руки мне целовать!.. А вы еще смеете обвинять меня в смерти этого щенка?! Вам радоваться нужно, что вы наконец избавились от этого позора!

— Замолчите! — Диана закрыла лицо руками. — Замолчите!

— Нет! Я достаточно молчал, оберегая ваши нервы и вашу честь… то, что от нее осталось! Ваша семья была счастлива, что нашелся человек, который может прикрыть браком ваш позор. Я пожалел вас, вы были так молоды, так напуганы.

— И так богата! — с горечью воскликнула леди. — Сколько моя семья заплатила вам, чтобы избавиться от меня?!

— Да, — с достоинством отозвался барон. — Я согласился принять небольшое вознаграждение.

— Небольшое! Достаточное для того, чтобы выстроить этот замок! А ведь я была так благодарна вам! Я думала, что у моего мальчика будет отец! Я не замечала, не хотела видеть, что вы ненавидите его! Все эти мелкие придирки, оскорбления…

— Хватит! — закричал барон. — Довольно! Мне надоело слушать одно и то же! Вы говорили, что боялись этого демона, что он околдовал, запугал вас. Но теперь мне понятно — вы любили его, раз так дорожите его сыном.

— Во всяком случае, он не был таким чванливым убожеством, как вы! — звенящим голосом воскликнула леди.

Такого оскорбления барон снести не мог. Побледнев от злости, он размахнулся и первый раз за шестнадцать лет брака ударил жену. Леди Диана упала на постель и прошептала: «Ничтожество».

— Любовница демона, — парировал барон и гордо удалился, задержавшись лишь для того, чтобы убедиться перед зеркалом, что шелковый воротник его рубашки не сбился.

К вечеру барон был уже не прочь помириться с женой, но произошла очередная неприятность. Из комнаты Эмила снова прибежала вопящая от ужаса служанка и залопотала всякий вздор: